Я кивнул головой.
- Хочу!
Попробовав ложку, зажмурился от удовольствия. До этого я не пробовал этот продукт, он бы действительно вкусным!
- Вкусно? – спросила Катя
- Очень! Шон!
- Что?
- Гут! Как это по-русски точнее сказать? Прекрасно!
- Язык не проглоти.
- Это что, едят ваши солдаты?
- Да, – она засмеялась.
- Тогда я хочу в Красную Армию. Честное слово! – я решил пошутить. - Если у вас есть такой продукт, то немецким солдатам нечего делать, русские точно победят.
Катя засмеялась еще больше. В палату заглянул доктор.
- Что здесь происходит? – спросил он строго.
- Я его нашей сгущенкой угостила, он такого не пробовал. Чуть язык не проглотил. Даже сказал, что если у нас есть такая еда, немецким солдатам делать нечего. Представляете?
- Ладно, только смотри, совсем ты его разбаловала. Так нельзя, чтобы в плену ему жизнь медом казалась.
Прошло десять дней с тех, пор как я оказался в плену и меня по-прежнему лечили при санчасти. Рана еще немного болела, но терпеть было можно, поэтому я отказался от обезболивания.
Закончив делать перевязку одному из солдат, доктор подошел ко мне.
- Сегодня вам снимем швы, пройдите в процедурную.
Я последовал за ним.
- Садитесь, – предложил он.
- Больно не будет? – задал я вопрос.
- Потерпите.
Мне сняли повязку, аккуратно пинцетом сняли швы, намазали зеленкой. Немного конечно пощипало.
- Перевязывать больше не будем, пусть подсыхает, – сказал врач. – Идите.
Вернувшись на свое место, я лег.
Вскоре вошла Катерина с порцией каши. Я ее с удовольствием съел, она была вкусной, со сливочным маслом. Надо сказать, что кормили меня вполне сносно, я бы даже сказал не плохо. Обычно с утра был чай, какая ни будь каша или яйцо. В обед: картошка с тушенкой, каким-нибудь мясом, чаще курица, иногда печень или суп овощной - гороховый, щи, капуста тушеная. Просто, но мне этого хватало, в первые дни у меня вообще не было аппетита.
- Спасибо.
- Пожалуйста, – ответила девушка. – Почему ты так на меня смотришь?
- А что нельзя? Я же только смотрю.
Катя принялась за уборку, перед этим включила радио. Там что-то говорили, потом прозвучал сигнал московское время двенадцать часов, я услышал голос Левитана:
- От советского информбюро! В течение ночи на 12 мая на Кубани, северо-восточнее Новороссийска, наши войска продолжали вести бои с противником. На других участках фронта ничего существенного не произошло... Вчера наши корабли в Баренцевом норе потопили транспорт противника.
Передали сводки, все, что происходило на фронтах минувшим днем, затем зазвучала песня, «Синий платочек».
Я слушал ее молча, вслушиваясь в слова, вспомнил об Инге, мне почему-то взгрустнулось.
- О чем ты думаешь? – спросила девушка.
- Ни о чем, просто слушаю песню.
- Нравится?
- Да, хорошая песня.
Сводки передавали ежедневно, ровно в 12 часов, так что можно было сверять часы, что я и делал. В них говорилось обо всем, что происходило на фронтах в предыдущий день, потом еще вечером, передавали обо всем, что произошло за день. После обычно, звучала какая-либо музыка или военные песни, некоторые из них мне даже нравились, например: «Катюша», «Синий платочек», «На позицию девушка провожала бойца» и я их с удовольствием слушал. Было не скучно, к тому же, благодаря этому я был в курсе событий. Да и что мне еще оставалось делать в моей ситуации, как ни слушать радио да наблюдать за всем, что происходит из окна, хотя бы иногда.
Меня не связывали, на цепи не держали, мне даже предоставлялась свобода, в определенных конечно границах, я мог свободно передвигаться в пределах санчасти, по комнате, и на этом спасибо! Если доктор куда-то отлучался, и Катя тоже выходила, на всякий случай снаружи ставили солдата, но вокруг и так всегда было много народу, так что выскользнуть незаметно было нельзя. Да я и сам бежать не пытался, какой в этом смысл? Если бы мне это удалось, меня могли бы убить и свои, наверняка, поэтому назад мне тоже ни сколько не хотелось.
Иногда, конечно я маялся от безделья, не зная чем себя занять. Медсестра сматывала бинты, складывала марлевые салфетки, делала ватные туфики…
- Ну что ты, все на меня смотришь?! – возмущалась Катя.
- А что нельзя? Мне просто скучно, я хочу что-нибудь делать. Хочешь, я тебе помогу? Можно я тоже попробую?
- Салфетки укладывать? Я сама. Сматывай лучше бинты, если хочешь. – Она показала, – Вот так. Понял? Только аккуратней, – доверила мне работу.
Я принялся за нее с удовольствием, и надо признаться старался.
Вошедший доктор с удивлением смотрел на представшую перед ним картину.
- Что это? Ему что, делать нечего, уже мается от безделья? Как это понимать?
- Попросился мне помочь, вот я и дала ему работу.
Соколов засмеялся.
- Да? Ладно, пускай занимается, хоть какой-то от него толк!
По радио снова передали сводку от советского информбюро за 13 мая…
-В течение ночи на 13 мая на Кубани, северо-восточное Новороссийска, наши войска продолжали вести бои с противником. На других участках фронта ничего существенного не произошло...
Я внимательно выслушал, потом запели песню «Священная война»:
Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой!
С фашисткой силой темною,
С проклятою ордой!
Пусть ярость благородная…
Мне немного стало не по себе.
- Что с тобой? – спросила Катюша.
Я взял себя в руки, пытаясь сделать вид, что ничего не происходит.
- Ничего, все в порядке, – как ни в чем не бывало, продолжил делать свою работу.
Катя была небольшого роста, маленькой, курносой, с задорными веснушками, соломенные волосы блестели на солнце. Я и так был без ума от натуральных блондинок! Когда снимала халат, я видел ее в гимнастерке, надо сказать, что форма ей очень шла, короткая юбочка, кирзовые сапожки, я то и дело любовался ее точеной фигуркой. С каждым разом я влюблялся в эту девчонку все больше и больше. Не за что бы не подумал, что смогу влюбится в этого маленького воробья, в этого задорного чижика. А она ведь была солдатом! Представить только, это чудо с автоматом! При одной мысли об этом мне становилось страшно! Если бы я с ней столкнулся, я бы погиб!
Волосы мои постепенно отрастали, голова начала чесаться. Не помойся почти две недели!
- Ты чего голову чешешь? – спросила она.
- Не знаю, чешется! Наверное грязная, я давно уже не мылся. У меня, наверное эти… как их?
