- С меня хватит! Я не желаю больше с вами возиться, - доктор был непреклонен, лицо его было суровым. Не смотря на мои мольбы, он поднялся и вышел, наказав Кате смотреть за мной.
- Ты сам виноват, - сказала Катя.
В санчасть зашел полковник Джанджгава.
- Здравствуйте, Григорий Яковлевич!
- Здравствуйте!
- Что за проблемы?
- Да вот, второй день есть отказывается, голодовку объявил.
- Это после визита НКВД?
Он зашел в палату.
- Что здесь происходит?! - Вид его был свирепый, – Вы что, голодовку объявили? Почему отказываетесь есть?!
- Не хочу.
- Вы что, еще будете здесь выделываться?! Не хотите лечиться, я вас выкину из санчасти немедленно! А ну прекратите этот… кардобалет, ни то отправлю вас куда следует, прямо сейчас! Вам ясно?
- Да.
- Развели здесь сопли, как в детском саду! Щенок, паршивый, кто-то здесь цацкаться с ним будет! Вы в плену и будете подчиняться. Если хотите жить, будете выполнять все наши приказы беспрекословно!
Он так орал на меня, что стены тряслись! Его карие глаза прожигали меня насквозь, так что я действительно испугался, настолько он был зол.
- Делать мне больше нечего, как возиться с этим отродьем, выродком, недобитым! Без него дел хватает… - хлопнув дверью, он вышел.
В дальнейшем я просто испытывал перед ним трепет. Боже упаси его еще раз разгневать!
Есть после этого я стал, все что давали, и даже не разбирал
Но беда не приходит одна! Видимо все к одному. На девятый день, 11 мая, произошло еще нечто, за что мне снова, чуть было не попало!
С утра доктор уехал за медикаментами, о чем сказал медсестре. Катя была видимо где-то по близости, во дворе, развешивала белье, которое постирала. Я проснулся, но еще лежал в постели. Вдруг услышал знакомый голос, который, тоже кажется где-то слышал.
- Катя! Григорий Яковлевич! - в ответ тишина, никто не отвечал.
- Есть здесь кто-нибудь, наконец?!
Я увидел того самого солдата, благодаря которому оказался в больничной койке, и который едва не лишил меня жизни. Во мне что-то перевернулось, как будто обдали кипятком, а потом внутри все похолодело. Ну, просто аллергия какая-то на него! Неприязнь, индивидуальная непереносимость!
Глаза наши снова встретились. Я отвернулся и сделал вид, что не обращаю внимания.
- Ты что, еще здесь?
- Как видишь. Чего тебе надо? – спросил спокойно, стараясь держать себя в руках.
- Ничего, тебя это не касается.
Напряжение нарастало.
- Тогда ауф видерзэн! – я помахал ему ручкой.
- Разлегся тут сволочь, как на курорте. Гад!
- Вас? Что? Вас ист курорт? – подняв брови, моргая глазами, я продолжал улыбаться, строя из себя совершенного идиота,– Ах курорт! – улыбка сошла с моего лица. – Я тебе покажу курорт!
Не сдержав своих эмоций, я кинул в него подушкой, от которой он увернулся.
- Чуть не сдох из-за тебя!
- Ах ты сволочь! Я ж тебя гнида, задушу прямо здесь! По стенке размажу!
Он кинулся на меня с подушкой, накинул на голову, пытаясь придушить, затем обрушился с кулаками.
- Помогите! Ай! Ай! Убивают! – завопил во весь голос, в надеже что меня кто-нибудь услышит, сполз с кровати и бахнулся на пол.
Но при этом мне было смешно, когда я глядел на его перекошенную от злости физиономию. Меня колотили, а я смеялся! Чем злее он был, тем лучше мне было, пусть лопнет!
- Ты что, шуток не понимаешь? Я же без оружия, раненный! Русские лежачего не бьют. Идиот! – повертел я пальцем у виска, – Лечиться надо!
За что получил новых тумаков.
- Я тебя сейчас вылечу, навсегда, от всех болячек сразу! – кричал он, хватая меня за горло.
Услышав, наконец крики, вошла Катя, которая держала в руках завтрак.
- Что здесь происходит? - в ответ тишина.
- Я спрашиваю, что здесь происходит?! – повторила она строгим тоном. – Нестеренко, что вы здесь делаете? Вам кто разрешил сюда заходить? Я сейчас командира позову и доложу обо всем, что здесь творится!
Этого еще не хватало! Мы наверное подумали об этом оба.
- Не надо!!! – выпалили одновременно, хором, как два близнеца, сделав большие глаза, и скосившись друг на друга.
- Я таблетку взять хотел, зуб болит. Он сам первый начал, я не виноват. Еще и выделывается, наглая рожа.
Катя достала анальгин из аптечки, подала его Славику.
- Уходите немедленно! – указала на дверь. – Вы что? Не знаете, что сюда заходить нельзя без особого разрешения?
Тут зашел майор Савинов.
- Катя, Григорий Яковлевич еще не вернулся? – он увидел открывшуюся перед ним картину, вытаращил глаза, - Это что еще за балаган? Вам кто разрешил здесь появляться? Вы что здесь делаете старшина Нестеренко? Вон отсюда немедленно!
- Я по делу, за таблеткой, – выговаривал он заикаясь.
- Три наряда, вне очереди!
- Есть три наряда.
- В штрафбат захотели?
- Никак нет.
- Вон отсюда! Развели здесь бардак, черти что!
Славик, пулей вылетел из санчасти, с глаз долой разгневанного начальства.
- Катя, объясните мне, что здесь происходит?
- Я не знаю. Я лишь вышла на пару минут, развешивала белье, а когда зашла, увидела здесь Нестеренко, он чуть его не задушил.
- Может, ты объяснишь? – майор обратился ко мне.
Вспомнив, как только вчера влетело мне от полковника, я решил, что это конец! Еще одного инцидента мне не простят, сейчас выведут на улицу и расстреляют! Я не мог вдохнуть воздух, чтобы что-то сказать, не то что, что-то еще.
- Я, я не виноват, – выговорил я запинаясь. Он сам сюда пришел, - хлопал испуганными, округлившимися от страха глазами, – я его не звал. Начал ко мне придираться, говорить всяк-кие гад-дости.
- И вы ему еще ответили?
- Я не сдержался, – ответил честно. - Я только сказал ему до свиданья, рукой помахал, а он… Эт-то не санчасть, зоопарк как-кой то, я не зверушка, чтобы на меня смотрели всяк-кие.
Майора уже пробивало на смех.
- Зверушка говоришь? Ну-ну. Всех бы вас в клетки пересажать и показывать в зоопарке за деньги, как обезьян, особенно Гитлера! Ладно. Еще один инцидент - расстреляю на месте. – Обратился к Кате, - Чтобы я больше, никого здесь постороннего не видел. Ясно?
- Слушаюсь, товарищ майор.
Савинов вышел из санчасти.
- Что будет, если он доложит комдиву?! – подумав об этом, я затрясся как осиновый лист.
Потом сидел, ожидая расправы, пока не пришел Соколов. Через час, сообразив, что никто за мной не придет, я успокоился понемногу.
- Катя.
- Что?
