не говори мне «вы».
— Но…
— Тсс… — он поворачивается ко мне и проводит пальцем по моим губам.
Я вздрагиваю.
В его глазах появляются весёлые огоньки.
— Ты никуда не будешь ходить одна, — продолжает он.
— Ты отрезаешь меня от мира?
Он поворачивается ко мне, придвигается ближе. Наши лица разделяет только дыхание.
— Я защищаю тебя от него. Второе: ты всегда в пределах видимости моей или моей охраны.
Чем больше говорит Дениз, тем сильнее я чувствую себя загнанной в угол. Странная эйфория помаленьку исчезает, и вот уже в душе снова всколыхнулись все мои страхи, что терзали накануне. Я начинаю злиться.
— Зачем это всё?
— Третье: никаких вопросов. Ни о моих делах, ни о людях, которые приезжают ко мне, ни о той ночи у лестницы. Твоя единственная забота — Мерьем. Поняла?
— Я поняла. Ты обманом привёз меня сюда, чтобы я сидела в золотой клетке и молчала о твоей тёмной жизни. Ведёшь себя странно. Впрочем, как и вся твоя семья. А как насчёт Айше? — спрашиваю, чувствуя, как его рука напрягается. Уже жалею о вопросе, но слово обратно не вернуть. — Она тоже жила по этим правилам?
Дениз отпускает мою талию и резко поднимает руку к моему лицу. Его пальцы сжимают мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.
— Айше... — его голос обволакивает, низкий и глухой, словно рокот под водой. — Она была тьмой. Хотела сбежать. А от меня не сбегают. Никогда. Ни морем, ни самолётом, ни пешком.
Он отпускает меня, но жар его пальцев всё ещё жжёт кожу. В его глазах вспыхивает ярость.
— Ты — Айла. Потому что ты — свет, который я забрал себе. И ты не сбежишь. Ты — моя. А если хотя бы подумаешь попытаться, Айла...
Он резко отворачивается, вглядываясь в удаляющиеся волны.
А я… проклинаю тот миг, когда утром необдуманно надела на себя чужую одежду.
Глава 10
Я прижимаю к себе Машу, и она, будто чувствуя моё напряжение, крепче обнимает меня. Мы стоим втроём: он, его дочь и няня дочери, которую скорее можно назвать пленницей.
Сквозь туман проступают очертания Яловы — зелёного, тихого, бесконечно далёкого от России мира.
Теперь мне остаётся только выжить и не потерять себя. Паром пристаёт к берегу. Мы спускаемся в автомобиль. Металл грохочет, ворота открываются — и мы выезжаем на сушу.
Дорога от Яловы до Чинарджика короткая, но живописная. По одну сторону — холмы, по другую — мерцающее море. Передо мной — уютный городок, тихий, зелёный, словно вне времени.
— Как красиво, — шепчу я.
— Морской воздух лечит, — отвечает Дениз. — Надеюсь, это поможет Мерьем. И тебе. Майбах сворачивает в кипарисовую рощу. Автоматические ворота закрываются за нами тихим, но зловещим шипением.
Перед нами — вилла. Не мрачный особняк, а дом из стекла и светлого камня, открытый к морю. Несколько террас, неподалёку пляж, лес за спиной. Стеклянные стены отражают солнце, превращая дом в сияющую крепость.
— Здесь всё иначе, — говорит Дениз, выходя из машины и забирая Машу. — В Стамбуле, возможно, ты чувствовала себя неуютно. Здесь — только мы трое. Прислуга. И охрана, которую ты и не заметишь, но она увидит каждый твой шаг.
Я сглатываю. Здесь нет Эмира. Нет Дерьи-ханым. Только он, я и Маша.
Дениз открывает дверь.
Он входит первым. Я следом.
Дениз разворачивается ко мне. Его глаза отражают солнце.
— Добро пожаловать домой, Айла, — говорит он. — Если тебе здесь понравится, мы будем приезжать чаще. Я молчу.
Он целует Машу в макушку, потом снова смотрит на меня. В его глазах — обещание.
Дениз не выпускает мою руку, его пальцы сомкнуты на моём запястье. Он говорит Маше:
— Мерьем, ты, наверное, устала с дороги. Иди найди свою комнату, та же, что и в прошлый раз — самая светлая. Прислуга уже разбирает твои вещи.
Девочка кивает. Она привычно послушна этому голосу. Она бросает на меня быстрый, цепкий взгляд и исчезает на лестнице.
Мы остаёмся одни. Тишина мгновенно становится густой, тяжёлой, наполненной его запахом и шумом волн из открытого окна.
— Пойдём, я покажу тебе дом.
Его голос снова становится твёрдым. Он ведёт меня за собой, как трофей, который только что принёс с охоты. Я иду, потому что выбора нет.
Это не дом. Это аквариум.
Стены из стекла, и за ними — море, небо и далёкие холмы, и деревья. Я чувствую себя выставленной на обозрение, голой под взглядом безразличного пейзажа. Гостиная, столовая, кабинет... всё открыто, всё просматривается. Здесь негде спрятаться. Если только опустить шторы.
Мы поднимаемся на второй этаж. Мраморная лестница холодит ступни даже сквозь тонкую подошву туфель.
Он кивает на дверь, куда скрылась Маша:
— Это комната Мерьем.
Потом ведёт меня в самый конец коридора, где друг напротив друга расположены две одинаковые двери из тёмного дерева. Он толкает ту, что справа.
— Это твоя.
Я замираю на пороге. Комната огромная, и она прекрасна. Гигантская кровать, шкаф до потолка, стол у окна с видом на море. Стена — снова стекло, от пола до потолка. Дверь в этой стене ведёт на широкую каменную террасу, которая тянется вдоль всего этажа.
Дениз не входит, он стоит в проёме, наблюдая за моей реакцией. Он кивает на дверь напротив, в другом конце коридора.
— А это моя.
Я осматриваю всё пространство и только сейчас замечаю, что терраса — общая. Нас разделяют каких-то несколько метров камня.
Его «гостеприимное» настроение вдруг испаряется, как вода на раскалённых камнях. Взгляд становится тем самым, что был на пароме — тяжёлым, бездонным, полным тьмы.
— Ты нарушила мои правила, Айла.
Голос тихий, от этого по спине бежит холод. Я втягиваю голову в плечи.
— Какие?
— Ты задаёшь слишком много вопросов. — Он делает шаг внутрь моей комнаты. Я инстинктивно отступаю.
Дениз наступает. Я пячусь, пока не упираюсь бедром в край кровати.
— Я сказал тебе: никаких вопросов.
Он протягивает руку. Ладонью вверх. Он не просит меня подойти. Он ждёт, что я что-то вложу в его руку.
— Твой телефон.
— Зачем? — мой голос срывается на шёпот.
— Потому что я — твой щит от мира, — повторяет он свои слова, и теперь они звучат как приговор. — А этот мир, — он кивком указывает на мою
