них под окнами и буду сдавать.
Далее адвокаты обсуждают по списку прочее имущество, включая нашу квартиру в центре, студию, приобретенную для сына, а также деньги на счетах. Доброжинский с победным видом протягивает Ольге Сергеевне выписку, и мой адвокат недовольно хмурится и передает документ мне. Я смотрю на оставшийся миллион на счете. Все остальные вклады закрыты.
— Там было около тридцати миллионов, — припоминаю я.
На ум приходит фраза из песни Высоцкого: «Где деньги, Зин?»
Муж на должности генерального директора хорошо зарабатывает. Разумеется, что-то мы тратим, что-то храним на счетах. Как раз собирались сделать ремонт в доме и купить мне новую машину, потому что моей «старушке» больше десяти лет.
— Ты не имеешь к этим деньгам никакого отношения! Все это заработал я! — с вызовом бросает мне Макс.
— Полагаю, суд заинтересуется вопросом, куда исчезли деньги за день до подачи заявления на развод, — строго говорит Ольга Сергеевна.
— У нас есть тому объяснение, выписки и расписки, — поясняет адвокат мужа, а его ассистент услужливо подает ему документы. — Мой клиент передал двадцать миллионов рублей своему хорошему другу Савицкой Маргарите Николаевне по договору дарения. Деньги заработаны лично Максимом Геннадьевичем, он вправе их подарить. И на приобретенную недавно студию мой клиент тоже оформил дарственную на Савицкую.
Я от шока теряю дар речи. А хороший друг, она же любовница мужа Рита, улыбается мне акульей улыбкой.
Не понимаю, неужели Макс готов пойти на все, лишь бы оставить меня и детей без копейки? Да я и не претендовала на его капиталы, но после развода мне нужно где-то жить, раз свою квартиру я отдала нашей дочери, а в доме остается муж с сыном. И еще хороший вопрос: как долго Кирюше позволят там жить?!
Ольга Сергеевна бросает цепкий взгляд на Маргариту. Ей тоже все ясно с «хорошим другом» моего мужа.
— Как ты мог? — с трудом выдавливаю слова, впиваясь взглядом в Макса. — Ты же купил квартиру для Кирилла?! А теперь отдал... этой!
— Все достанется сыну и дочери, но только после развода. Я не хочу, чтобы ты наложила на квартиру и деньги свои цепкие лапы! — жестко отвечает Максим.
Пока я пытаюсь придумать достойный ответ, желательно цензурный и в правовой области, мой адвокат уточняет:
— А остальные десять миллионов со счетов? Если верить моей клиентке, там было около тридцати.
— Около двух миллионов мой клиент потратил, в том числе на услуги моей фирмы. А восемь миллионов рублей Максим Геннадьевич передал своей матери на ремонт квартиры и на лечение. Сын имеет право помочь близкому человеку, — отвечает модный адвокат.
Теперь все понятно: Макс перевел деньги и недвижимость на мать и Риту в надежде, что после развода ему их вернут. Да его мамаша акула почище любовницы — что к ней попало, то пропало.
Ольга Сергеевна опять о чем-то спорит с Доброжинским и его ассистентом, а я опускаю глаза. Мне противно это представление и то, что муж пытается хитрить. Я хочу отсюда уйти. Словно почувствовав мой порыв, Ольга Сергеевна придерживает меня за руку и шепчет:
— Елена Павловна, в сложившихся обстоятельствах настоятельно рекомендую вам забрать половину земельного участка. Если вам лично не нужно, то передадите детям.
Тяжело вздохнув, я киваю, и мой адвокат объявляет:
— Моя клиентка претендует на двухкомнатную квартиру, которая приобретена во время брака, но в том числе на деньги моей клиентки. Также в ее собственности остается машина, оформленная на ее имя. И половина земельного участка.
— И все? — удивленно выгибает бровь адвокат мужа.
Он думал, что я стану судиться из-за дома и денег, которые муж распихал по чужим карманам? Нет, не буду. Пусть это останется на совести Макса. Да и судиться не хочу, лучше договориться мирно. Вот за детей мне обидно. Но по закону они уже совершеннолетние и не могут претендовать на наше с мужем совместное имущество. Хотя, помимо закона, есть еще и человеческий фактор, но с ним у мужа, похоже, совсем плохо.
— А она не охренела?! — громко шепчет Рита Максиму, видимо, чтобы я услышала. — Квартиру в центре ей подавай! Да мы ее засудим. Пусть отказ пишет!
— Рита! — строго смотрит на нее муж.
Ольга Сергеевна при всех рекомендует мне пересмотреть свое решение и бороться за деньги и дом. Она напоминает, что у моего супруга имеются два автомобиля, приобретенных в браке, а также иное имущество — мебель и дорогая техника. Она убеждена: нужно подавать в суд. Но я не хочу влезать в это болото, наоборот — хочу выбраться из него.
— Я прошу оставить мне квартиру, в которой буду жить после развода. А также земельный участок, его я позже передам детям, — громко говорю вслух и смотрю только на мужа. — Потому что вряд ли ты, Максим, позаботишься о Кире с Машей. У тебя теперь новая любовь и новая жизнь.
— А я передаю вам список личных вещей моей клиентки, которые она хочет забрать из дома, — добавляет Ольга Сергеевна и протягивает адвокату мужа печатный лист. — Надеюсь, Максим Геннадьевич не будет чинить препятствий!
Я обозначила только свою одежду, личные украшения и вещи, принесенные мной из дома родителей, — памятный сервиз, вазочки, картины. Ничего из того, что мы с мужем покупали в браке, решила не брать.
— Да кому нужно твое барахло! — усмехается Макс, сверля меня злым взглядом. — Рита уже собрала все в коробки. Они в гараже. Забирай, а то выкинем на помойку. Твои комоды я уже выбросил, а то все ими захламила.
— Выкинешь мои вещи на помойку, как и меня после двадцати трех лет брака? Да, Макс? — не выдерживаю я. — Смотри, чтобы потом ушлая Рита тебя не выкинула! А еще хуже — чтобы не посадила. А то соврет, как в моем случае, что избил ее, и тебе светит два года тюрьмы.
Макс меняется в лице, а красавица секретарь-референт Маргарита визжит, словно базарная баба:
— Скажи спасибо, что я свое заявление из полиции забрала! Максим меня уговорил! Просто не хочу своему будущему мужу карьеру портить, а то узнают, что ты в тюрьме сидишь, и Максима с работы уволят. Да и стресс нам не нужен: мы скоро станем родителями.
И Рита демонстративно кладет руку на свой плоский живот.
— Лен, хотя бы здесь не устраивай скандал!
