— встревает Макс, а я обалдеваю: орет на меня его любовница, виновата я. — Ты и так нажаловалась Романовскому. Когда только успела? Риту переводят на работу в другой офис. Что, решила нам жизнь разрушить?
Я едва не смеюсь от абсурдности ситуации:
— Это не я, Макс, это ваши поступки все разрушают. Ты не задумывался, что секретарь на работе должна работать, а не спать с начальником?!
— Да не строй ты из себя святую! — Голос мужа сочится ядом. — Сама мечтаешь захомутать Романовского. Только у тебя нет шансов. Если он не женился на тебе двадцать с лишним лет назад, то сейчас ты ему даром не сдалась. Хотя... выглядишь ты лучше. Видимо, физический труд облагораживает...
— Достаточно! — резко останавливает перепалку Ольга Сергеевна. — Максим Геннадьевич, держите себя в руках. Лена, прошу, вы тоже. Наш интерес — раздел имущества, все остальное — эмоции. Кстати, мы с клиенткой готовим заявление на гражданку Савицкую за клевету. Проведенная нами экспертиза указывает на то, что Елену Павловну оболгали.
Рита опять верещит и интенсивно трясет «больной» рукой, доказывая, что из-за меня теперь не может работать. Макс заступается за любовницу и хамит уже моему адвокату. Доброжинский откровенно скучает, полируя ногти неизвестно откуда взявшейся пилочкой. А я с удивлением смотрю на мужа и понимаю: я его не знаю. Это другой человек — мелочный, мстительный, грубый. Вроде бы любовь должна окрылять и делать добрее. Так радуйся, что встретил свою судьбу, да еще молодую и красивую. Зачем ко мне цепляться?!
Наконец шоу окончено, адвокаты собирают бумаги и о чем-то договариваются, я же прохожу мимо мужа и тихо произношу:
— Знаешь, Макс, ты достоин такой, как Рита. Это твоя награда за то, что предал.
Максим пытается ответить, но я иду к выходу.
Глава 27
Несколько дней проходят в относительной тишине, а Ольга Сергеевна мужественно борется за мое имущество. В итоге мы с мужем подписываем мировое соглашение.
Как я и хотела, мне достается двухкомнатная квартира, моя старушка-машина, часть участка, а еще пятьсот тысяч рублей — видимо, как приз за стойкость. Адвокат считает, я продешевила. Но я думаю, что поступила правильно. На капиталы мужа я не претендую: он их заработал и вправе тратить на кого угодно. Решил пустить по ветру — его дело! Дом тоже жаль делить, но я не теряю надежды, что туда будут приезжать наши дети с внуками. Не настолько же Макс ненормальный, чтобы вычеркнуть вместе со мной из жизни еще и детей.
Правда, Кирилл каждый день жалуется мне на Риту. По словам сына, она оккупировала дом, делает перестановку и меняет мебель, еду не готовит и вещи не стирает. На что я ему ответила: «Добро пожаловать, сынок, во взрослую жизнь! Все в твоих руках». Он думал разжалобить меня и пожить в двушке, которая скоро перейдет ко мне. Но я в ответ пригласила его на дачу: как раз нужно мебель переставить, дрова наколоть. Что-то сынуля второй день молчит...
Мой блог стремительно набирает популярность: многие хотят сделать модный интерьер с минимальными затратами. Я строю общение с подписчиками на равных: мы вместе фонтанируем идеями, выбираем цвет и дизайн, а я реализую, рассказывая о сложностях и тонкостях. Сейчас «мы» перекрашиваем спальню в мансарде. Остановились на цвете стен «Кожаное седло для хромой лошади». Один из моих подписчиков под ником Ромашка постоянно предлагает необычные названия и оттенки — все, включая меня, в восторге. Цвет стен «Кожаное седло» напоминает темную корицу с медным отливом, к нему я добавляю аксессуары с бежево-песочными нотками и белоснежные акценты: потолок, оконную раму и дверь.
И, конечно, не забываю о реставрации старой мебели. Я уже продала один комод, работаю над сервантом. А цвет «Лягушка в обмороке» так всем понравился, что я перекрасила в этот тон старый советский шкаф. Вот только чего-то ему не хватает...
Когда у ворот останавливается знакомый красный хэтчбек, сердце ухает вниз: неужели Маша приехала? Может, что-то случилось? Я надеваю пуховик с угги и выбегаю из дома встретить дочь. Машка секунду медлит, смотрит как побитый щенок, а когда я раскрываю объятия — бросается в них.
— Ма-ам... — рыдает она. — Прости меня за все! Я такая дура!..
— Дочка, что случилось? — спрашиваю я и вытираю ей слезы.
— Леша... Он будет встречать Новый год с семьей — женой и ребенком. А мне говорил... что вот-вот разведется... что у них все формально... что их ничего не связывает...
Я молча веду мою девочку в дом. Пока она раздевается, завариваю чай с чабрецом и щепоткой успокоительного сбора. Усаживаю в кресло и укрываю пледом. Маша всхлипывает, обхватывая ледяными руками чашку.
— Мы поссорились, — говорит она, глядя в окно. — Я просто устала, мам. И сказала ему, чтобы выбирал: я или жена. А он собрал вещи и ушел. Толком ничего не объяснил, просто вернулся к жене и написал мне, что так будет правильно. А как же я?! Получается, быть со мной — это неправильно?
Она смотрит на меня в ожидании ответов глазами обиженного олененка.
— Милая, в любовном треугольнике всегда третий лишний, — вздыхаю я.
— Наверное, отец тоже врал Рите, а домой к тебе приходил как ни в чем не бывало, — хмуро говорит Маша.
Я сжимаю ее руку.
— Кто знает? Может, он мне врал, а может, ей тоже. Но одно я знаю точно: нельзя предавать доверие близких людей. Если решил уйти — объяснись, поговори по-человечески, позаботься о тех, кого приручил.
Маша утыкается мне в плечо.
— Мам, ты оказалась права, когда сказала мне про Лешу и не поддержала меня...
— Нет, Машунь, я была неправа. — Целую дочку в макушку. — Я всегда должна занимать твою сторону, каким бы ни был твой выбор. Но мы все получаем свои уроки.
— Ма-а, — тянет Машка, немного успокоившись, — а поехали в квартиру? Поживешь со мной. А то здесь нелюдимо, а там магазины, цивилизация.
— Не-а, — качаю головой. — Я останусь здесь. Посмотри, какая вокруг красота. И цивилизация здесь тоже есть: батареи топят, санузел работает. А какие чудесные соседи! И природа. Наверное, это мое место силы, куда прибегаешь, когда плохо.
— Слушай, а может, это и мое место силы, раз я тоже сюда приехала? — оживляется Маша. — Вот возьму отпуск перед Новым годом
