оскал.
— Перестань так на меня смотреть.
Я приподнимаю брови, придавая лицу невинное недоумение.
— Как именно?
Он фыркает, отводя взгляд. Я снова отворачиваюсь от него, улыбаясь про себя, представляя звуки, которые он будет издавать, когда умрёт от моей руки.
Такие мужчины, как Калдар, все одинаковы. Сначала они чрезмерно уверены в своём врождённом превосходстве, но стоит только оставить их без оружия, в твоей власти, как они начинают умолять. Они плачут и просят пощады, не привыкшие стоять на коленях перед кем-либо, ошеломлённые тем, что впервые сталкиваются с настоящими последствиями своих поступков.
В конце концов, для людей благородного происхождения ведь всегда делают исключения.
Когда мы подходим к утреннему залу короля, я жду, пока его личные стражи, Дорал и Хаксли, впустят меня. Даже будучи его фавориткой, даже будучи призванной к нему, я не имею права входить без объявления. Когда двери открываются и меня проводят внутрь, я даже не оглядываюсь на Калдара.
Зал для завтрака короля роскошен и залит светом. Он соединён с его спальней, придавая ему ощущение уединённости. Утренний свет льётся через распахнутые балконные двери, открывая вид на океан внизу. На стенах висят картины с тихими сельскими пейзажами, а на каждой поверхности стоят букеты свежих цветов. Жёлтые обои в сочетании с теплом деревянной мебели создают уютную, располагающую атмосферу. Всё это должно притягивать, заставлять чувствовать себя в безопасности, как дома.
Но это ложь.
— Айверсон.
Бэйлор поднимается со своего места во главе стола и идёт мне навстречу с ласковой улыбкой. Я делаю глубокий реверанс, молча ненавидя, как привычно звучит моё имя в его устах, словно он слишком часто его произносит.
Его прямые, бледно-золотистые волосы доходят чуть выше плеч, едва касаясь его золотого доломана. Гордые заострённые уши выступают сквозь пряди, не скрытые ничем. А на лбу покоится позолоченная корона, обозначающая его как короля, на случай если кто-то этого не заметил.
Он никогда не говорил, сколько ему лет, но я знаю, что он видел, как проходят века, и всё же его лицо не несёт на себе ни следа времени. Судя по его внешности, он перестал стареть где-то в конце третьего десятка. Как и все фейри, он наделён вечной красотой юности. В детстве эта красота ослепляла меня. Теперь я не могу найти в нём ни одной черты, которой можно было бы восхищаться.
Бэйлор, Зверь Битвы, король Седьмого острова и моё самое большое сожаление.
Он целует меня долго, его язык вторгается в мой рот, пробуя то, что принадлежит ему. Его собственническая рука сжимает мою руку, другая грубо касается меня сзади. Я подаюсь к нему, заставляя себя не отдёрнуться от его прикосновения. Тихий стон срывается с моих губ, звук, который должен сказать, что я желала этого так же, как и он.
Когда он отстраняется, в его тёмно-синих глазах вспыхивает жадный блеск, задерживающийся на глубоком вырезе моего платья.
— Я скучал по тебе, питомец.
— Я тоже, — лгу я, без усилий входя в свою роль. Это лёгкая роль, особенно потому, что когда-то она не была игрой.
— Чёртовы приготовления, которые держат нас врозь. — Он притягивает меня ближе, утыкаясь носом в мою щёку. — Я схожу с ума без тебя.
Я одариваю его терпеливой улыбкой, делая вид, что его близость не вызывает у меня тошноту.
— Я не могу всегда быть главной твоей заботой.
Последние несколько месяцев я наслаждалась тем, что он был отвлечён, без устали готовясь к празднованию двадцать пятой годовщины своего правления на Седьмом острове. Правители остальных Верранских островов были приглашены на бал в честь Бэйлора, хотя маловероятно, что все из них примут приглашение.
— Ты уже получил ответы от других монархов? — спрашиваю я, осторожно избегая называть их тем, кем они являются на самом деле.
В отличие от Бэйлора, остальные семеро правителей — боги. Им не пришлось проливать кровь, чтобы завоевать свои троны. Они были избраны Судьбой, и их царства принадлежат им по праву рождения. Факт, к которому он крайне чувствителен.
Селим, Бог Соглашений, и Кассандра, Богиня Предсказаний, уже подтвердили своё присутствие. Селим редко упускает возможность укрепить связи с другими мирами. Но Кассандра не посещала ни одного мероприятия с тех пор, как четверть века назад исчезла Мейбин, Богиня Иллюзий и прежняя правительница Седьмого острова. Поскольку они были очень близки, её решение прийти на юбилейный бал Бэйлора удивило всех. Втайне я задаюсь вопросом, не стало ли причиной её перемены одно из её знаменитых видений.
— Керис, Аластэр и Атреус отказались, — недовольно говорит он. Богиня Любви и Ненависти, Бог Хаоса и Бог Войны. Неудивительно, учитывая, что им пришлось бы проделать самый длинный путь. — Я всё ещё жду ответа от Эйркана и Киллиана.
— Уверена, они скоро тебе ответят, — лгу я.
Эйркан, Бог Жизни, самопровозглашённый лидер богов, вероятно, считает посещение праздника Бэйлора ниже своего достоинства. Его молчание мелочно, но ожидаемо.
Киллиан же другой. Бог Смерти известен тем, что отклоняет каждое приглашение. Все боги славятся своей скрытностью, но никто не сравнится в этом со Смертью. С тех пор как десять лет назад он вознёсся до божества, он остаётся чрезвычайно замкнутым, и о нём известно очень мало.
Бэйлор улыбается, наклоняясь, чтобы быстро поцеловать меня, прежде чем усадить в мягкое кресло справа от себя — место чести. Эти мелкие жесты отточены до совершенства, они должны заставить меня чувствовать себя особенной. Важной. Избранной.
Наш завтрак состоит из свежих ягод, выпечки, яичницы, ветчины и запечённого картофеля. Аромат чеснока и розмарина пробуждает мой аппетит, но он тут же исчезает, когда мой взгляд останавливается на фарфоровой тарелке передо мной. Внутренний край обрамлён васильково-синим узором, а поверхность украшена нежной россыпью сиреневых цветов.
Я бы узнала её где угодно.
Покойная королева дорожила своим свадебным фарфором и доставала его только по особым случаям. Когда я была ребёнком, до того как наши отношения испортились, она использовала его во время наших уединённых обедов. Однажды я спросила, что делает его таким особенным, и она ответила, что это подарок, расписанный вручную человеком, которого она любила больше всего на свете.
Последний год король был одержим желанием стереть любую память о ней из этих залов. Лишь мелкие детали Леоны ускользнули от его внимания, последние следы его покойной жены.
Жар щиплет за глазами, и в горле встаёт ком. Внутри меня борются вина и стыд. Я делаю глоток воды, заставляя себя проглотить нахлынувшие эмоции. Бросив взгляд на Бэйлора слева от меня, я замечаю, что он пристально смотрит на меня, и с
