Горма. Старик покачал головой.
— Этот дракон не лорд Каэль, — подтвердил он. — Этот — хуже!
У Люды волосы на затылке зашевелились. Кто может быть хуже бывшего мужа Элианы, который так жестоко обошелся с ней?
Существо с грохотом приземлилось в центре двора, подняв тучи едкой пыли и пепла. Крылья сложились, и через мгновение на месте чудовища стоял молодой мужчина в дорогих, но по-походному практичных одеждах. Его лицо было поразительно красивым и очень похожим на Каэля — те же высокие скулы, тот же властный подбородок — но это был не он.
В серебристых с металлическим блеском глазах плескалось не леденящее презрение, а насмешливое, язвительное любопытство.
— Младший брат Каэля. Зерек, — шепнул Горм, положив сухую руку ей на плечо и ободряюще сжав его. Мира прижалась к ее боку, и ее нежное тепло придало Люде сил и храбрости. Зачем бы ни прилетел этот дракон, он ничего не получит! Здесь ее владения, ее дом, ее семья, которую она будет защищать!
Дракон тем временем окинул скучающим взглядом двор, явно ожидая увидеть руины и разлагающиеся трупы. Его взгляд скользнул по Горму, замершему с топором в руках, по Мире, прижавшей лопату к груди, и, наконец, уперся в Люду.
Его губы тронула саркастическая улыбка.
— Ну что, сестрица, — протянул он сладким, ядовитым голосом. — Как поживаешь в своем… царстве? Брат прислал меня удостовериться, овдовел ли он. Вот уж не ожидал застать тебя в живых. Мы уж думали, ты давно…
Он не договорил. Его взгляд, скользящий по двору, вдруг наткнулся на аккуратную грядку. На сочную зелень лекарственных трав. И на куст «Пламени Феникса», пылающий черно-оранжевыми цветами посреди серого, мертвого пепла.
Улыбка медленно сползла с его лица, сменившись ошеломленным, абсолютно искренним недоумением. Он даже моргнул пару раз, словно не веря своим глазам.
В этот момент Люда, сжав кулаки, сделала шаг вперед, оставляя своих близких за спиной. Грязь покрывала ее подол, руки были в земле, а на ее лице вместо страха и покорности горели гнев и вызов.
— Передай ему — я снимаю с него все обязательства, — отрезала она, и ее голос, окрепший за месяц трудов, прозвучал на удивление твердо. — Может объявить себя вдовцом и строить свою жизнь так, как ему заблагорассудится.
— Как видишь, мне некогда тосковать по несостоявшемуся браку, — Люда обвела рукой колючие цветущие побеги. — У меня здесь своя жизнь, в которой нет места твоему брату.
Зерек замер, его насмешливый вид сменился чистым, неподдельным изумлением. Он смотрел то на цветы, то на Люду, словно пытался разгадать фокус. Его взгляд скользнул по аккуратным грядкам, по вычищенному двору, по дымку, идущему из трубы отремонтированной печи.
— Что за чертовщина? — вырвалось у него, и в его голосе впервые не было яда, лишь растерянность. — Это… ты все это сделала? И… откуда у тебя Дыхание Дракона?
Люда не ответила. Она стояла, выпрямившись и скрестив руки на груди. Она была здесь хозяйкой. И она не обязана отчитываться перед этим невежей, ввалившимся без приглашения в ее дом.
Зерек моргнул, оправляясь от первого потрясения, и его лицо снова исказила усмешка, но теперь в ней читалась злоба и досада. Если он ожидал поглумиться над несчастной сломленной женщиной и насладиться зрелищем чужого поражения, то он здорово просчитался.
— Ну что ж… — протянул он, делая шаг вперед. Его глаза сузились. — Похоже, братец недооценил свою женку. Выброшенная на свалку, ты не сгнила, а… проросла. Как сорняк, — с презрением выплюнул он, обводя взглядом двор в поисках того, за что можно было бы зацепиться, чтобы вернее уязвить ее.
— И что это ты здесь цветы развела? Пытаешься украсить свою могилу? — он ткнул пальцем в Пламя Феникса. — Или ты готовишь из них яд, чтобы отравить моего брата?
Похоже, мерзавец знал о свойствах этих цветов, и ей стало страшно за их еще хрупкие молодые побеги, которые она вырастила с таким трудом. Но Люда не дрогнула. Внутри все кипело, но она держалась. Она видела его злость, но не позволяла этой злости проникнуть в ее сердце.
— Это не яд, — ее голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. — Это «Пламя Феникса». И оно прекрасно. Как и все, что здесь происходит. В отличие от твоего брата, я не уничтожаю. Я создаю.
Зерек фыркнул, но его уверенность дала трещину. Видно было, что он привык к страху, к лести, к подобострастию. Но Люда смотрела на него не снизу вверх, а на равных. С вызовом.
— Создаешь? — он язвительно рассмеялся. — Груду мусора на куче навоза? Ты думаешь, это что-то изменит? Ты все также здесь одна. Вся в грязи. Забытая всеми.
— Меня забыл твой брат, — парировала Люда. — Но я себя не забыла. У меня есть дело. А что есть у тебя, кроме указов твоего брата? Он свистнул тебе, а ты, как послушная собачонка, бросился исполнять! Похоже, ты настолько ничтожен, что твое главное развлечение — потыкать палкой в того, кто слабее!
Она видела, как с его лица сходит кровь. Она попала в цель. Задеть его гордость оказалось проще простого. Он сделал резкий шаг к ней, и его рука непроизвольно сжалась в кулак. Горм замер в готовности броситься на защиту, но Люда едва заметно мотнула головой — стой.
— Ты смеешь так со мной разговаривать, человечишка? — прорычал Зерек, уже совсем близко. От него пахло дорогим вином и дымом, а из-под верхней губы выступили удлинившиеся клыки. — Я могу раздавить тебя одним пальцем.
— Можешь, — спокойно согласилась Люда. — Но тогда твой брат станет вдовцом, как и рассчитывал. А ты так и останешься при нем мальчиком на побегушках.
Зерек уже побагровел от ярости, сжимая кулаки и впиваясь удлинившимися когтями себе в ладони. Но ударить ее так и не попытался.
— А тебе ведь так хочется ему сказать: не так уж ты умен, братец! Не так ли? Увидеть, как рухнут его планы, посмотреть на его вытянувшееся лицо? Разве не мечтаешь ты хоть раз увидеть, как твой непогрешимый старший брат будет метаться в ярости от того, что его расчет не сработал?
Она угадала. Его глаза сощурились, а губы исказились в ухмылке, напоминающей злобный оскал.
— А ты не дура, сестрица, — хмыкнул он, заинтересованно оглядывая Люду, будто увидел ее в первый раз.
