бутон, удивительно живучий, подкатился к самым сапогам и замер на идеально отполированном полу. Его ало-оранжевая сердцевина пылала, как драконий огонь. — Она там и не думает помирать!
— А что же она там делает? — произнес Каэль, холодея внутри. Если она там выращивает яды и готовит планы мести, то… кошмары его скоро могут стать реальностью.
— Что делает? — Зерек немного успокоился, озадаченно наморщив лоб. — Она привела в порядок руины замка! У нее там сад, Каэль! Сад! На твоем драконьем пепле! И это… этот цветок она назвала «Пламя Феникса»! Она говорит: «восстал из пепла», понимаешь? Что мы теперь будем делать? Она… мы погибли! Погибли!
— Остынь! — рявкнул Каэль, выходя из себя. Чтобы жалкая девчонка бросала ему вызов? Да не может такого быть! Ведь он сам убедился — у нее нет ни крохи магии. И что с того, что она там в своем болоте вырастила ядовитый цветок? Что с того, спрашивается? Парализующий суеверный страх, смешавшись с гордостью в кипящую субстанцию, переродился в клокочущую ярость. Да как она вообще посмела прислать ему ядовитый цветок?
— Она говорила со мной, как с равным! — продолжал причитать Зерек, не замечая, как темнеет взгляд его брата. — Угрожала мне! Оскорбляла! Ее нужно наказать, Каэль! Сжечь ее и ее жалкие сорняки дотла! Я сделаю это сам! Дай мне приказ! Оставлять ее в живых опасно!
Слова Зерека, выкрикнутые в ярости, повисли в воздухе.
Но Каэль уже почти не слушал. Его взгляд упал на цветок, что как брошенную перчатку, вызывающую на поединок, передала ему ведьма.
Он наклонился и поднял его. Шипы впились в его кожу, но он даже не поморщился. Он поднес цветок к лицу, рассматривая со всех сторон. Сомнений не было — Дыхание Дракона. Это ядовитое растение было невероятно живучим. Лепестки, несмотря на дорогу и грубое обращение, сохранили упругость. И от него исходил запах. Не просто цветочный аромат. Горьковатый, дымный, с явными нотами магии и… его собственной силы. Запах его пепла, на котором ведьма вырастила этот цветок.
Это было невозможно. У нее не было магии! Ни крохи! Однако цветок излучал магию — чуждую, непонятную… опасную.
Как он мог так ошибаться?
Вопрос прозвучал в его голове громче, чем крики его брата.
— … сжечь, я говорю! — требовал Зерек. — Она отомстит нам за то, что мы забрали ее титул! За то, что ты силой взял ее в жены. Она не простит нам этого и проклянет наш род. Надо сжечь ее, пока не поздно.
Каэль медленно поднял на него глаза. Зерек прав. Уже плевать, что скажут при дворе. Месяц назад он еще опасался того, что про него будут говорить, если он убьет свою жену сразу после свадьбы. Однако теперь это уже не имело значения.
— Да, — сказал он рассеянно, все еще разглядывая цветок. — Конечно. Мы должны избавиться от нее как можно скорее.
Зерек, удовлетворенный, выдохнул.
— Когда? Я полечу с тобой! — подобрался он.
— Нет, — холодно отрезал Каэль. — Ты останешься здесь.
— Но…
— Я сказал: нет! — Взгляд Каэля, наконец, оторвался от цветка и впился в брата, заставляя того отступить на шаг. — Это не касается больше тебя. Я разберусь с этим сам.
— Но…
Однако Каэль больше его не слушал. Он убьет эту ведьму. Но не сейчас. Не раньше, чем выяснит, что за магию пробудила она в себе во время жизни на болоте. И как ей удалось скрыть этот магический дар от него. Внутри все клокотало при мысли, что его обвели вокруг пальца, словно мальчишку. Эта ведьма еще поплатится и за это его унижение.
Он сжал цветок в ладони, чувствуя, как шипы впиваются в плоть.
Глава 12
Мои владения
Каэль летел, как буря, как воплощение гнева. Мощные крылья рассекали воздух. В пасти клубился дым, готовый вырваться пламенем и испепелить все на своем пути.
И всю дорогу до Драконьего Пепла он воображал: она, эта ведьма, падает ниц перед его величием, заливаясь слезами и умоляя о пощаде. Надо же! Сад она развела на болоте! Он сожжет ее сад дотла! Одно ее слово поперек… Одна лишь попытка применить против него магию… и от нее останется пепел.
Ее жалкие потуги противостоять ему просто смешны! Он заставит ее пожалеть о присланном ему ядовитом цветке и о каждом сказанном слове.
Дракон спикировал вниз к древним развалинам, которые когда-то назывались замком. Потоки ветра от взмаха его могучих крыльев ураганом прошлись по земле, взметнув в воздух тучи пепла и разогнав ядовитые желтые испарения. Земля содрогнулась от удара, когда он опустился на нее своими мощными лапами. С развалин замка посыпалась каменная крошка.
Каэль расправил крылья, заслонив ими все небо над замком, и издал низкий, оглушительный рык, от которого задрожали стены. Он был драконом. Он был огнем. Он был смертью.
Воодушевленный собственным величием, он ждал, что сейчас среди этих руин разразиться паника от одного его вида. Он уже был готов обонять запах страха и внимать униженным голосам, молящим о пощаде.
Но его встретила тишина. Гробовая, неестественная тишина, нарушаемая лишь журчанием воды и звуком его собственного хриплого дыхания.
Он в изумлении повел рогатой драконьей головой с острыми тяжелыми гребнями, венчающими ее, словно короной, и оглядел двор замка.
И тогда он ее увидел.
Перепачканная в грязи девушка стояла у дальнего края двора спиной к нему. На ее голове была повязана старая тряпка, а в руках она держала тяжелую лопату. Она копала землю, совершенно не обращая внимания на дракона, обрушившегося на ее двор.
Каэль замер в растерянности. Его гнев столкнулся с… равнодушием. С полным, абсолютным пренебрежением. Это было хуже любого вызова. Это было унизительно!
Он вновь издал устрашающий рык, наклонив голову и вытянув шею. Из пасти вылетели клубы дыма, и гарь темным покрывалом заволокла землю.
— Что тебе нужно, Каэль? — произнесла она, не оборачиваясь. Голос ее зазвучал переливчатым звоном колокольчика. — Ты отослал меня сюда месяц назад, а теперь прилетаешь и рычишь, как раненый зверь. Неужели соскучился?
Это он-то соскучился? Да она просто боится обернуться и узреть его устрашающий вид!
Он сделал шаг вперед, намереваясь подойти к мерзавке вплотную и позволить ей увидеть ряд драконьих зубов и полыхающий в глубине глотки огонь. Пусть испугается! Пусть рухнет на колени, в ужасе закрывая лицо руками! Пусть
