руки отвели в стороны, и мужчина пророкотал совсем рядом:
— Я помогу.
Не смогла справиться с волнением, от звука его голоса вздрогнула. Кажется, он рассердился еще больше, стащил с меня платье, так и не расстегнув до конца, терпения не хватило. Потому что этим должна заниматься служанка!
Почувствовала, как по ногам скользнул прохладный ветерок, или это мои нервы расшалились. Я ведь впервые оказалась в одной рубашке перед мужчиной, а чужая рука уже потянулась к ее вороту, чтобы расслабить завязки и раздеть меня окончательно. Я схватила его руку своими дрожащими заледеневшими пальцами. Он попытался скинуть их.
— Я сама, — выдавила из себя, пытаясь выиграть мгновения.
Харн отступил. Я услышала, как он сделал шаг назад, давая мне возможность выдохнуть и собраться с мыслями. Но что толку от мыслей? Я послушно сняла рубашку и порадовалась, что в палатке темно. Он хотя бы не увидит, какая тощая доходяга ему досталась в жены…
— Ты прекрасна, — прохрипел муж рядом.
Я инстинктивно попыталась прикрыть себя руками.
«Как он может видеть? Единственное, что он может различить, это силуэт. У меня ведь белая кожа. Он сказал это просто так, чтобы успокоить…» — размышляла я, вглядываясь в темноту, в надежде увидеть его, ведь врага лучше видеть, чтобы быть готовой к атаке. Все мои нервные окончания были оголены и взъерошены, будто у ежа, на которого напала глупая лиса, но я понимала, что сделать ничего не смогу и не буду. Он мой муж, и я должна лечь с ним в постель. Это моя обязанность! Но того, что произошло дальше, я никак не ожидала…
Глава 4. Страшные тайны моего мужа
Даже не знаю, какими были мои ожидания. Что меня сграбастают, бросят на тюфяк из шкур животных и наваляться сверху. Кажется, именно так собирался поступить Люсьен. Но мой муж уже доказывал мне, что он другой…
Тишина. Даже окружающий мир притих, видимо, все легли отдыхать. Кромешная тьма. Или это у меня в глазах потемнело. Я стояла совершенно голая и старалась дышать ровно, с каждым вдохом загоняя панику вглубь легких. Неожиданно к моей руке прикоснулась его горячая ладонь, погладила, подхватила, и я почувствовала тепло его дыхания. Он бережно перевернул мою руку и поцеловал изгиб запястья.
От места касания его губ к чувствительной коже по мне расходятся тягучие круги томления, неясного, призывающего к чему-то неведомому.
Мое дыхание сбивается, а Харн продолжает ласкать мою руку, пришла очередь изгиба локтя, потом плеча, ключицы.
Моя голова кружится, а ноги слабеют.
Он продолжает эту пытку неторопливой нежностью. Его губы уже на моей шее, подбираются к уху.
— Ах… — срывается с моих губ, и их тут же накрывает его жадный рот, а руки уже вовсю оглаживают мое дрожащее тело.
Мне сладко, как никогда. Я чувствую кубики на его прессе своим животом, и его возбуждение… Внутри меня уже не просто томление. Мне кажется, мое тело тает.
Его пальцы скользят по моему животу вниз, а я больше не могу стоять от слабости и начинаю оседать. Харн тут же подхватывает меня на руки и несет на наше походное ложе. Но не наваливается сверху, как в моих кошмарах, а опускается рядом, прижимая меня к своему боку и продолжает ласкать губами, языком и руками, при этом еще и что-то говорит. Его слова врываются в мое сознание и отвлекают от невероятных ощущений…
— Лави, девочка… моя девочка. Нежная, ласковая… Как же ты прекрасна. Такая хрупкая… отзывчивая… Я так хочу тебя. Моя жена…
Этот несвязный любовный бред раздражает меня, я почему-то ему не верю, и страх возвращается. Мое тело вновь превращается в деревяшку, бревно. Он чувствует это мгновенно, приподнимается на локтях и заглядывает в мои распахнутые от волнения глаза. Я вижу его белки над собой.
— Что не так? — и тон такой требовательный.
— Все нормально… продолжай, — вру.
— Лави, я же не каменный, неужели ты думаешь, я не чувствую, как ты снова заледенела. Только что была такой мягкой, а сейчас… Говори!
Наверно в этот момент меня накрыли все переживания последних пары суток, и я не выдержала их напора. Всхлипнула и горячо зашептала:
— Зачем ты врешь сейчас? Я знаю все про себя, и уж прекрасной меня точно назвать нельзя. Я тощая!
Повисла пауза. А поток моих слез уже было не остановить. Я ревела, громко всхлипывая.
Харн бережно обнял меня и прижал к себе, уговаривая, словно я ребенок:
— Глупая! Ты самая прекрасная девушка, что я видел в своей жизни. Твои глаза как лавандовые поля в наших горах. Этот цветок кажется таким нежным, но он обладает могучей силой, раз может расти в таких суровых условиях, как у нас. Вот и ты сильная, и при этом такая чувствительная. И ты не тощая, а стройная, и это нормально, тебе же только-только исполнилось восемнадцать. Нарастишь себе еще мяса, — усмехнулся он в конце. Но сейчас я была рада услышать его насмешку. Доверчиво уткнулась носом в его могучую грудь и уточнила:
— Ты, правда, считаешь меня красивой?
— Правда, тебя не портит даже опухший красный нос, — пошутил муж. Или не пошутил? Он же не может видеть в темноте, что мой нос покраснел и опух? Я-то знала, что так оно и есть. Видела себя и не раз после слез из-за очередной ссоры с братом или внезапных заморозков, погубивших мои лучшие цветы… Чем я буду заниматься в холодной Горении, я ведь любила свой сад…
Мои мысли как бешеные кони разбегались в разные стороны, так и норовя уронить друг друга. А Харн продолжал спокойно обнимать меня и поглаживать по спине. Я его уже не боялась, и меня сморил сон, видимо, сказался тяжелый день. Незаметно я задремала. Проснулась от странного тарахтения, приоткрыла глаз, и тут же от удивления — второй. Рядом со мной на подушке дрых серый кот.
«Как он здесь оказался? Неужели бежал за мной?» — удивилась я, но сон взял верх над мыслью, и я снова погрузилась в царство грез, предварительно обняв теплый кошачий бочок.
Мне приснилась Богиня. Она не представилась, но я точно знала, кто передо мной. Ее пышные волосы переливались красками от пшенично-теплого до холодно-фиолетового, а за спиной трепетали белоснежные крылья. Она улыбалась. Мне стало любопытно, что она хочет, она же уже второй раз мне снится, неспроста же…
«Богиня, чем я могу служить тебе?» — обратилась я к ней.
Она лишь
