возвращаться некуда, да и не к кому.
Мы помолчали немного, а потом она спросила:
− А ты как на Навью мельницу попала?
Послушав мою историю, Татьяна крепко задумалась.
− Знаешь, − наконец выдала она. – Мудрено как-то. Все, кто на мельнице, к Мельнику почитай случайно попали, а за тобой он сам явился. Да и колдовать ты не умеешь нисколечко. Странно всё-таки.
Глава 18
− Мне соседка говорила, что бабушка хотела меня от этой судьбы сберечь, − подтвердила я. – От того сама пострадала.
− Глупо она поступила, ой, глупо! Кто Мельника обмануть пытается, тот всегда плохо кончает.
От её слов у меня по спине пробежал холодок.
− Но я же здесь! – в голосе пробивались панические нотки. – Чего теперь уж наказывать?
Татьяна покачала головой, смерила меня сочувствующим взглядом, однако её слова противоречили выражению лица:
− Не переживай, может, всё обойдётся. Наставник наш не злой, хотя строгий. Тебе сильнее стараться надо, чтобы он позабыл о бабушке и её обмане.
Буду! Обязательно буду стараться, пообещала я себе. Только бы бабушка в себя пришла.
Неожиданно грохнуло что-то. Мы, испуганные неожиданным звуком, подскочили, позабыв о вениках. Оказалось, это дверь сарая ударилась о стену – на пороге стоял Серый.
− Что, сидите? – недружелюбно протянул он. – Кто заставлял Хазарина дразнить? Вот теперь расхлёбывать придётся. Наябедничал гадкий ворон Мельнику, что ты, Василиса, вместо работы по двору шляешься и с русалками болтаешь.
− Но мы же все сделали… − залепетала я. Парень, показавшийся на первый взгляд добрым и душевным, внезапно открылся с другой стороны. В голубых глазах сверкнул неприятный огонёк.
− А раз сделали, надо было Грушке сказать. Теперь поздно уже. Пойдём, Мельник ждет!
О того, как он это сказал, душа моя сделала невероятный кульбит в животе и тут же переместилась куда-то в район пяток.
− Иди! – Татьяна ободряюще погладила по плечу и улыбнулась. Не получилось у неё улыбки – вышла какая-то сочувственная гримаса, а всё из-за вселенской скорби в голубых глазах, казалось, поселившейся там навечно.
− Шевелись, уж, − раздражённо поторопил Василь. – Мельник ждать не любит, а сейчас ещё и злой, как чёрт!
На негнущихся ногах, я поспешила за парнем, с необычной быстротой выскользнувшим за дверь. Поневоле поверишь, что в нём есть что-то от зверя – двигается, будто сальсу танцует! Всё-таки я надеялась, что он подождёт на улице. Оказалось – тщетно. Пока дошла до двери амбара, Серый уже подходил к мельнице! Пришлось засунуть гордость куда подальше и бегом припустить за ним.
Не успел торопливый провожатый подняться на высокое мельничное крыльцо, как дверь отворилась и вышел сам Мельник. Противный ябеда Хазарин сидел на крыше и завидев хозяина тут же отсалютовал ему несколькими громкими «Кр-р-р-р-а!»
− Наконец-то! – без предисловий грубовато сказал хозяин мельницы. – Вот она, наша ленивица-болтливица! Отличилась ты, отличилась в первый же день! Нечего сказать!
Серый остановился, несколько шагов не дойдя до крыльца, и обернулся ко мне. В его пожелтевших глазах было что-то такое… Никак не поймёшь – смеётся он, или зол безмерно. Одна бровь дёрнулась было вверх, а потом лицо парня вновь окаменело. Я даже усомнилась – не показалось ли?
− Встала, рот раззявила! Вот-вот Хазарин залетит! – недобро усмехнулся грубиян-Мельник. – Когда с женкой водяного болтала, куда побойчее была! Чего ты ей наговорила?
− Да ничего особенного! – совсем растерялась я. Женкой – это он про Фросю? – Она больше говорила…
− Ага! Так ты и не отрицаешь, что бездельничала?
− Да чего вы взъелись то? – ему всё-таки удалось меня разозлить.
Василь, как бы невзначай, оставшийся стоять между мной и Мельником, медленно покачал головой, однако меня уже понесло.
− Амбар теперь чистый! Ну, перекинулись мы с этой русалкой парой слов, и что? Она, между прочим, приставучая, всё про любовь спрашивала, а сама о приличиях забыла – голышом на люди показывается! Может, у вас тут ко всему прочему нудистский пляж организован?
Взглянув в потемневшее лицо Мельника, я осеклась, и забыла, что хотела ещё сказать. Гнев уступил место иррациональному страху. У всех тут что ли глаза-хамелеоны? Взгляд хозяина полыхал нереальной изумрудной зеленью – такую я видела в фантастических фильмах, когда загорались лампы-предупреждения о радиационной опасности.
− Ну, чего ж замолчала? – спокойно сказал мужчина. – Может ещё чего хорошего скажешь?
− А что такое «нудинский пляж»? – донёсся знакомый звонкий голос из-под мельничного колеса. Приглядевшись, я разглядела зеленоватую шевелюру русалки Ефросиньи, вынырнувшую из ручья, а рядом с нею… Ой, мамочки! Это что ж за чудо такое? В воде стоял массивный мужчина. Любой атлет умер бы от зависти при взгляде на его оголённый торс: тугие рельефные мышцы так и перекатывались под бледной кожей. Длинные мокрые волосы, цвета лягушачьей ряски облепили череп. Лицо, достойное украшать рекламную компанию самого известного модного бренда, кривила отнюдь недружелюбная острозубая улыбка.
− Это я тебе потом растолкую! – ответил он угрожающе. – Когда про любовь объяснять стану! И с утопленником тем попрощайся – сестрицы знают, что с ним делать.
Фрося надулась, и сверкнув голыми пятками скрылась в воде. Водяной обернулся ко мне… И чего вдруг я решила, что он красив? Полный заострённых зубов рот ощерился, разъехавшись от уха до уха, глаза выпучились и налились краснотой. На бледном синюшном теле жилы налились серостью, просвечивая сквозь склизкую как у недельного утопленника кожу.
− Ты хотела поучить мою жену, как нужно себя на людях вести? – угрожающе спросил он. – Иди сюда, поближе! Разглядеть хочу, какая-такая умница выискалась!
Нет уж! Нашел дурочку… Водяной протянул руку, покрытую белёсыми рыбьими чешуйками – между растопыренных когтистых пальцев лягушачьи перепонки…
− Ну-ка стой! – ворвался в уши громкий раскатистый голос Мельника. – Ты Карп Наумович не серчай, но ученицу свою тебе не отдам.
Водяной погрозил кулаком и нырнул. Через секунду его голова появилась над водой. «Б-р-р-р-р!» − забулькал он, как краб, пуская пузыри, медленно лопающиеся на поверхности ручья.
Я неожиданно обнаружила, что стою у самой воды… Когда успела подойти сюда?
«Б-р-р-р!» − злился водяной. – Раз так, сам крути колесо своей мельницы! А кто из моих русалок вздумает помогать, тот не обрадуется!
− Обиделся-таки, − вздохнул Мельник. – Карп Наумович, мы же с тобой так давно знакомы! Прости уж эту глупую девчонку – она первый день в Нави,
