не обтёрлась ещё.
Водяной вынырнул по плечи и подозрительно уставился на меня. Страшное лицо его прямо на глазах менялось, приобретая черты красавца с обложки.
− Простить? – улыбнулся он во все… не знаю сколько, нечеловеческих шилообразных зуба. – Хорошо! Только ты, друг мой, сделай милость, накажи её примерно! Пусть принесёт мне золотое яблочко на серебряной тарелочке – буду на зе́мли диковинные глядеть, вечера с Ефросиньей коротать. Может, и другие русалки присоседятся.
Мельник заметно помрачнел.
− Карп Наумович, зачем тебе это баловство? Может, лучше такое, что в хозяйстве пригодится загадаешь? Ну, там, дудочку, под которую все пляшут, пока играть не устанешь. Потешишь своих русалок в полнолуния…
− Ты мне зубы-то не заговаривай! – хитро прищурился водяной. – Знаю, есть у тебя такая дудка. Ты их сам из тростника вырезаешь. Нет, уж! Не уйти девице твоей от наказания! За одно по Нави прогуляется, узнает хорошенько где ра… Как тут всё устроено. А я, пока не вернётся, отдохну маленько. Сколько ночей без перерыва колесо крутил? До новолуния управится девица твоя – конфликт исчерпан. А не управится – сам за неё ответишь.
Водяной больше не сказав ни слова, не дожидаясь ответа, нырнул в свой омут, только хвостовой плавник мелькнул. А у Карпа Наумовича, всё-таки хвост, отметила я про себя.
− Что ж, Василиса, − грустно сказал Мельник. – Пострадала ты от глупости своей! Как я ни старался тебя выручить, видимо не судьба. Придётся тебе за яблочком наливным в дальние земли, в сад к птицам-девицам отправляться.
Глава 19
Угрюмый домовой ждал в моей «келье», сидя на подоконнике, поджав под себя ноги. Зыркнув на меня зелёным кошачьим глазом, он опять отвернулся, словно за окном творилось что-то куда интереснее моей скромной персоны. Правда, долго выдержать обиженную на весь свет мину он так и не сумел. Стоило мне тяжело опуститься на кровать, так и не сняв обуви, как он рывком подскочил и, стоя на подоконнике во весь свой небольшой рост, упёр кулаки в бока.
− Что ж ты, жердь такая вымахала, а ума так и не набралась? – громко пробасил он. – Зачем с Мельником спорила? А тем более с водяным? Ой, горе-горе! Что теперь делать-то?
− Да чего ты распричитался?
Целый день меня поучают, выговаривают! И тому всё не так, и другому! Водяной ещё этот, мерзкий! Как-то замедленно до меня доходило, что он чуть на дно не утащил, даже глазом не моргнув. Реальность происходящего перемешалась с ощущением, будто это происходит не со мной. Хотелось закрыть глаза и забыться…
− Вставай, дылда! На урок пора – в твоём положении его пропускать никак нельзя!
Ещё и урок! Мельник говорил, об этом – как мельница завертится, так и приходить. Я села в кровати, потирая глаза в попытках отогнать непрошенную сонливость. Эх, кофе бы сейчас! Тут меня осенило – если водяной отказался мельничное колесо крутить, то как же?..
Додумать мысль не успела – сначала с улицы раздался довольно громкий гул, а потом треск. Подскочив к окну, успела заметить, как громадные лопасти ветряка вертятся как-то неправильно… И только через несколько секунд поняла – они перекошены и попеременно задевают то крышу, то стены мельницы! Прямо на глазах, громадная деревянная конструкция в очередной раз проскрежетала по крыше, сбив черепицу, и с громким «крак-дуф-дуф-дуф!» разломилась на две неравные части, одна из которых повисла на полотняной перегородке-парусе, ударяя по остальным, пока ещё целым лопастям.
По двору сломя голову бежал Василь Серый и ещё один незнакомый мужчина, с широкой седой прядью в смоляных волосах.
− Стой! Стой! – кричал Серый, размахивая руками. – Чтоб тебе! Сивка, стопори ворот! Не слышишь, что ли? Лопасти бьёт! Сейчас крыша повалится!
Вращение замедлилось. Сломанная деревяшка в последний раз простучала по ветряку и медленно оторвалась от него. Серый и седой, успевшие добежать до крыльца, еле успели увернуться от переломанной детали, с грохотом приземлившейся прямо перед крыльцом. Ошарашенно глядя на обломок, они не сразу заметили парня лет двадцати с кудрявыми серовато-пепельными волосами, в красной рубашке, с опаской выглянувшего из-за двери.
− Чего вы орёте? – спросил он растерянно. – Мне Мельник приказал ветряк запустить – водяной-то отказался колесо крутить! Давно мы его не запускали, вот и скрипит… Ой!
Тут он заметил обломок, живописно валявшийся прямо перед ступенями, и тут же насупился:
− А это что за непотребство? Ай!
Возглас он издал, буквально вываливаясь из-за двери. Не оставалось сомнений – кто-то ему хорошенько наподдал…
Мельник с обманчиво спокойным лицом чинно вышел вслед за парнем, красноречиво потиравшим бедро.
− Как точно ты слово подобрал! Действительно, непотребство!
Окидывая взглядом масштаб разрушений, Мельник задумчиво запустил руку в свою темную шевелюру.
− Ты перед тем, как ворот спускать, ветрило проверил? – спросил он.
Сивка оставил своё бедро в покое и потупился.
− Как я понимаю, сейчас твоё молчание говорит о том, что ты его и не подумал проверить. Так?
Парень понуро кивнул, а потом вскинулся, сверкнув неожиданно яркими синими глазами:
− Я всё починю!
− Нет уж! – отрезал Мельник. – Сам починю, а вот ты…
Василиса не стала дальше слушать, торопясь к выходу – опаздывать не стоило. Дополнительно злить Мельника в такой ситуации – себе дороже. Чего доброго, передумает, и водяному отдаст, в уплату услуг.
В коридоре встретилась с Ульяной и Грушей, тоже торопившимися к выходу. Обязательная Татьяна уже наверняка на месте. Во дворе нас остановили парни, просто заступив дорогу. Серый молча указал на Мельника, задравшего руки кверху в загадочных пассах, будто это должно всё объяснять.
Он некоторое время поводил руками, бормоча что-то – отсюда нельзя было расслышать. Вдруг подул холодный ветер, поднимая в воздух несколько осыпавшихся листьев. Обломок, лежавший перед мужчиной зашевелился, поднялся сам собой в воздух, вскочил на место, от которого откололся и прирос. Затем пришла очередь оторвавшейся черепицы – глиняные пластины подскакивали, немного поелозив, как гнездящиеся чайки, уютно пристраивались на родные места. Длинная царапина, оставленная на бревнах фасада оторвавшейся лопастью, исчезла сама собой. Под конец, слегка крякнув, Мельник крутанул рукой – ветряк слегка крутнулся в одну, потом в другую сторону, тихо скрипнул и остановился. Мельник отряхнул руки одна о другую, обернулся к нам и неожиданно улыбнулся.
− Ну что, ученики, ясно, как работать надо? Надеюсь, в следующий раз кое-кто не станет лениться и всё как следует проверит. А
