На равного. Не на уродливого изгоя, не на ценный мозг, не на бастарда императора. Я тупо защищался, строил новые стены, чтобы больше не чувствовать той боли, что знал с детства. Я не хотел быть «ресурсом». Не желал становиться «выгодным приобретением» в чьём-то брачном контракте. А твои взгляды, твоё отношение… они пугали больше всего. Потому что в них я мог поверить. В твою искренность — легко. Слишком легко. Но я не хотел верить. Сознательно.
— Зачем ты сейчас мне все это говоришь? — громко всхлипнула, а из гостиной послышался звук бьющегося стекла. Гросс явно не выдерживал роли безучастного наблюдателя.
— Кажется, еще один твой всхлип, и я буду окончательно мертв, — старался шутить Саратеш. — Прости. Я так не смогу.
— Как? — я попыталась унять дрожь в подбородке, сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Если этот мужчина сейчас заявит, что прилетел лишь для того, чтобы «очистить совесть», разворошить мне душу своими извинениями и улететь обратно в свою дыру, то я сама, своими руками прибью его. Если дело только в извинениях — мог бы написать сообщение!
— Без тебя, — слова, сказанные тихо, вылетели из Сара легко. Он даже облегченно вздохнул, будто мучался все это время.
Стоп! Без… меня? Что он сказал?
— Да, ты все верно расслышала, — закивал Саратеш, неловко переминаясь с одной ноги на другую. — Я не хочу без тебя… всего. И мне жаль, что я оттолкнул тебя.
Я смотрела на Саратеша, на этого высокого, могучего, гениального и абсолютно беспомощного в любви мужчину. И внутри всё переворачивалось. Боль от его прошлых слов смешивалась со сладкой, головокружительной радостью. Щемящая тоска по тем неделям в его убежище сплеталась с жгучим желанием начать всё сначала. И тут же, язвительным червячком, заползала вина — старая, добрая, земная вина. Воспитание, которое твердило: один мужчина — это норма, два — уже что-то из области порочного, неправильного. Да и Гросс… Я любила его. Любила безумно, преданно, благодарно. Но и к Сару… Это было иное. Не «больше» или «меньше». Просто иначе.
— И? — вопреки всему душевному раздраю, я выпрямила спину, сложила руки на груди и попыталась дерзко взглянуть на Саратеша. — Что дальше?
— Что? — у кхарца дернулся глаз. Вот и еще один сломался. В чувствах почти признался, а дальше — ничего. Ох уж эти ледышки кхарские!
— Дальше, — рявкнула я, не понимая откуда во мне столько чувств. Я обычно не кричу на людей и… Черт! Я слишком взволнована и жду, что кхарские мужчины будут действовать как земные. Забыла, что завоёвывать нужно их, а не они — меня.
— Я… — Сар поднял протез с коммом к себе, и я увидела всплывающее сообщение. Он что, решил на почту ответить, когда у нас тут судьбы решаются⁈ — О-о-о, так вот… Я хочу… Стоп…
Сар читал что-то в комме и хмурился. Я закипела, подбежала к мужчине и с силой потянула его руку с коммом на себя. И если с живой конечностью у меня что-то бы вышло, то с протезом было сложнее.
— Что ты там читаешь⁈ — взбесилась.
— Ю, это мое! — возмущался Сар, но руками не размахивал, видимо боясь меня задеть. Это сыграло мне на руку, и я уставилась в его комм. Сказать, что я с трудом сдержала хохот — ничего не сказать.
Отошла от Сара, приняла смиренный вид и ждала, когда мужчина соберется силами и выполнит «инструкцию».
Перед глазами до сих пор мелькал тексты сообщений:
Гросс: Не так! Не позорься!
Гросс: Предложи ей стать твоей женой, олух!
Гросс: Поцелуй ее САМ! Направь хотя бы прошение в систему!
Гросс: Ты вызываешь жалось и желание тебе еще раз вмазать!
Гросс: Ты идиот, Алотар!
Стало немного легче от того, что Ильхом не ревнует в привычном, ядовитом смысле. Наоборот, первый муж помогает. Он пытается втолковать другому мужчине, как не упустить меня. Но… является ли то, что сейчас будет делать Сар, его истинным желанием? Или он просто, как послушный ученик, выполнит указания Гросса? Хочет ли Саратеш на самом деле стать… частью нашего маленького, безумного, внесистемного клана?
— Ю, я… Космос! Гросс, ты все испортил! — громче выкрикнул Саратеш и нервно засмеялся, собирая ладонью отросшие волосы. Выглядел кхарец растерянно, и я совсем не узнавала в этом мужчине того дерзкого наглеца.
— Я хочу стать тебе мужем, — наконец-то (!!!) выдохнул Саратеш, при этом не поднимая на меня взгляда. — Я прямо сейчас, вот сейчас же я подам прошение в систему Империи, Ю.
— Наконец-то! — послышался голос Гросса из гостиной, и вся ситуация стала не трагичной и романтичной, а скорее комичной. Мой первый муж как старая бабка подслушивал из соседней комнаты, слал инструкции Сару и искренне переживал за наши отношения. Саратаеш смущался и мялся, и при этом хотел быть искренним и соблюдать кхарские традиции, а я… я еще не закончила.
— Стой! — остановила я Сара. Тот сразу же напрягся, а в гостиной что-то упало. — Мне не важно, когда ты направишь прошение. Важнее то, как ты ко мне относишься и что чувствуешь.
— Я уже сказал.
— Я в тебя влюблена, — призналась первая, хотя чувствовала себя сковано. Сложно привыкнуть к тому, что женщина делает всегда первый шаг. — И я хотела бы, чтобы ты — именно ты — был рядом. Не твои кредиты и влияние, не твои изобретения. Именно ты меня волнуешь больше всего. И я хотела бы взаимности. И чуточку, — показала рукой земной жест, — смелости. Не бойся, я не кусаюсь.
— Судя по отметинам на шее Гросса ты очень даже кусаешься, — хмыкнул Сар и расслабился. Плечи опустились, а взгляд стал… прежним. Уверенным и дерзким.
— Станешь моей женой? — выгнул белобрысую бровь.
Я смотрела на него, чувствуя, как ледяная скорлупа страха и сомнений внутри трескается, осыпается. Оставалось только… решить.
— Ладно, — кивнула я, и улыбка расплылась по моему лицу сама собой, широкая, неподконтрольная. — Только сначала позавтракаю.
Пусть помучается еще полчаса. Ему не повредит.
Глава 84
Юлия
— Добро пожаловать в клан, — Ильхом пожал руку Саратешу сразу после того, как я приняла прошение. И если в прошлый раз я думала, что все происходило сухо и быстро, то в этот раз я пребывала в шоке.
Саратеш не стал дожидаться, когда я закончу театрально-медленный завтрак, а сразу направил прошение. Я же мучала его, как могла: смаковала каждый кусочек, причмокивала, закатывала глаза от мнимого наслаждения, пила рафис крошечными глотками, растягивая время. Гросс тихо посмеивался в свой бокал, а Саратеш сидел как на раскалённых углях, его
