что ещё успел узнать вампир, но голос Виллара вернул его обратно.
— Выглядишь, — Виллар скользнул своими жуткими голубыми глазами по телу Маалика и снова поднял взгляд к его лицу, — истощённым, — закончил он, чуть склонив голову набок в спокойном наблюдении.
— Я тоже рад тебя видеть, Виллар, — усмехнулся Маалик.
Виллар расплылся в улыбке, обнажив клыки, и грубо притянул Маалика в братские объятия.
— Слишком много времени прошло с тех пор, как ты в последний раз удостаивал нас своим присутствием, — отстранившись, он снова окинул его взглядом. — Серьёзно, что происходит? Выглядишь дерьмово.
Маалик ощущал каждый прожитый год, будто тысячи лет давили на его ослабевшее тело. Усталость грозила взять верх, и он положил руку на спинку кресла, чтобы опереться. Это движение не укрылось от змеиного взгляда Виллара.
— Я даже не знаю, с чего начать, мой друг. Слишком многое произошло, — ответил Маалик.
— Ну так начни хотя бы с того, почему ты нормально не питаешься. Вот это в данный момент волнует меня больше всего. Я видел тебя истощённым всего один раз, и было это больше тысячи лет назад. Так какого хрена происходит? — спросил Виллар, вскинув брови.
— Я увидел её… не её, но это была она, — сбивчиво проговорил Маалик, качая головой.
Брови Виллара сошлись в хмурой складке.
— Кого? Я ничего не понимаю, Маалик.
— Её, — прошептал Маалик, это измученное слово едва сорвалось с его губ.
Он посмотрел Виллару в глаза, чувствуя себя обезумевшим зверем, пока образ Авы снова затуманивал его мысли.
Виллар сделал шаг ближе и мягко положил руку Маалику на плечо. Его древний перстень-печатка с зачарованным чёрным сапфиром — такой Маалик подарил каждому из своих обращённых — мерцал в отражённом свете камина.
— Кого? Что это за женщина, о которой ты говоришь? — спросил Виллар, вглядываясь в лицо Маалика, на его бледных чертах проступало беспокойство.
Маалик смотрел на своего друга.
Он решит, что я сошёл с ума, — подумал он. — Может, так и есть… Но Гедеон не… он знал.
— Илину, — наконец вырвал он её имя со своих губ, его рука сама потянулась к груди, растирая ноющее сердце.
Виллар выпрямился, и Маалик почувствовал, как его ладонь чуть сильнее сжалась на плече, а голубые глаза расширились от потрясения.
— Я знаю, это звучит так, словно я безумен, но я видел Илину. Только это была не она. Виллар, клянусь потерянными кланами, она реальна. Мне просто нужно понять, кто она такая. Двойник? Реинкарнация? Заклятие? Я, блядь, не знаю, — пробормотал он, проводя руками по волосам.
Лицо Виллара застыло, его рука соскользнула с плеча Маалика, а выражение тревоги сменилось тихой неподвижностью, которую Маалик не мог прочитать.
— Покажи мне, — прошептал Виллар. — Покажи, что ты видел.
Да, точно.
В хаосе, царившем у него в голове, он совсем забыл, что может делиться воспоминаниями со своими линиями обращённых. Кольца, которые они носили, помогали усиливать их способности и одновременно защищали от врагов. Ещё одно постыдное напоминание о том, как давно Маалик здесь не был. Он должен был быть их королём, заботиться о них, защищать. Проклятье, он даже не знал, что вообще происходит на этой стороне мира, потому что как следует не удосужился проверить. Он оставил Виллара и остальных исполнять свои обязанности, прикрывать его бездействие. Как только он найдёт Аву, ему придётся, мать его, взять себя в руки и заняться своими обязанностями. Чёрт, он был единственным, кто удерживал некоторые из более… жестоких кланов в узде.
Маалик поднял голову, встретился взглядом с Вилларом и коротко кивнул, затем подошёл ближе и положил ладони по обе стороны головы вампира, на виски. Он прижался лбом ко лбу друга и глубоко вдохнул, успокаивая себя, заставляя тело замереть. Затем сделал это снова, чувствуя, как его сердцебиение замедляется до ровного, успокаивающего ритма. После этого он встретился взглядом с Вилларом и вызвал перед внутренним взором образы Авы — как её прекрасное тело двигалось на танцполе, как тёмные волосы струились по плечам. Как её кроваво-красные губы изгибались в греховной улыбке. И наконец — её золотисто-янтарные глаза, смотрящие в его с изумлением. Он удерживал все эти образы неподвижными в своём сознании, когда они стали чёткими и устойчивыми, а затем прошептал на давно забытом аккадском языке:
— Amáru.
Маалик мгновенно почувствовал, как Виллар вздрогнул, как его тело напряглось, когда воспоминания Маалика хлынули в его разум. Его яркие голубые глаза расширились от потрясения, и в них заблестели слёзы. Виллар отшатнулся, вырвавшись из хватки Маалика.
— Илина, — прошептал он, глядя Маалику в глаза, его лицо исказилось смесью му̀ки и боли. — Как это возможно? Я видел её прах, — сказал Виллар, из его слов сочилась печаль.
Маалик не мог этого объяснить. Он сам не понимал, что происходит, так как, блядь, он должен был объяснить Виллару или любому из остальных вампиров, что их давно мёртвая сестра… её близнец? призрак? кем бы, чёрт возьми, она ни была, — она здесь, живая, где-то на этой планете.
— Она выглядит как Илина, но это не она. Её запах… её вкус… другой, — сказал Маалик, вспоминая сладкий, пьянящий аромат и вкус её крови.
— Вот почему ты выглядишь таким больным, таким истощённым. Ты попробовал её.
Маалик кивнул.
— Я… потерял себя.
— И с тех пор ты больше не можешь нормально питаться, да? — спросил Виллар.
Маалик покачал головой.
— Нет, и это, блядь, сводит меня с ума. После крови Авы всё на вкус как дерьмо. Я буквально заставляю себя глотать кровь, — резко бросил он, раздражённый.
— Ну так почему бы тебе просто не прийти к ней, не напиться и не стереть ей память? — сказал Виллар, вытаскивая стул слева от себя и садясь.
Маалик напрягся.
Одна лишь мысль о том, чтобы взять у неё кровь против её воли или без её ведома, вызывала у него отторжение. Он и без того чувствовал себя достаточно виноватым из-за той ночи в клубе, когда напился её крови, а потом стёр память. Он не хотел обращаться с ней как со всеми теми голливудскими шлюхами. Твою мать, его и так уже всего выворачивало изнутри из-за неё. Он знал, что это не Илина, и потому не мог понять, почему реагирует на неё так сильно.
Маалик почти ничего не знал об этой смертной девушке, но его сердце и тело откликались на неё с такой силой. И то, что он сейчас не мог уберечь её, не мог защитить, едва не сводило его с ума.
— Для этого я и позвал вас сюда. Она пропала, и я
