бы и в пещеру не попала, так бы и жарилась под палящим солнцем, так что шагай смело, если что — я предупрежу.
Вот вроде бы и успокоила, но как-то всё равно тревожно. Ладно, была не была. Тем более, чтобы узнать ответы на свои вопросы, нужно пройти внутрь: возле порога тайны всё равно не раскроются.
* * *
Лишь стоило переступить порог, как над головой вспыхнуло множество магических огоньков, заставив на миг зажмуриться. Но когда зрение снова стало отчётливым, я с удивлением обнаружила, что нахожусь в просторном холле, с высоким сводчатым потолком, мозаичным полом и галереей, опоясывающей помещение по кругу и поднимающейся к потолку по спирали. Такое я видела только в книгах, так что впечатление было незабываемым.
В самом центре холла находилась композиция из крылатых статуй, удерживающих над головой хрустальную сферу, падая на которую, лучи света преломлялись, отражаясь в множестве граней и разбегаясь сотнями ярких пятен, создавая неповторимое ощущение некоего праздника. Почему-то представилось, как играет музыка и по залу кружатся пары, улыбаясь и тихо переговариваясь. В общем, воображение разыгралось не на шутку.
Тряхнув головой, я пересекла холл и остановилась возле начала галереи, где стену украшали фрески, изображающие большие города с множеством жителей, отдельные усадьбы с улыбающимися детьми. Разглядывая картины, я поднималась всё выше и выше, наблюдая за жизнью своих предков, пока, в конце концов, не остановилась возле одной фрески, где было изображено масштабное сражение между фениксами и гаргульями. Детали оказались прописаны настолько точно, что я видела мельчайшие морщинки на мрачных решительных лицах, блеск клинков и оттенки оперенья. Присутствовали на фреске не только мужчины, но и женщины-воительницы, чья красота казалась настолько же яркой, насколько и устрашающей.
— А вот эта легенда мне знакома, — Элька разглядывала картину по соседству, поэтому я поспешила к ней, не в силах больше смотреть на то, как два народа уничтожают друг друга. — В ней рассказывается история о том, как погиб последний феникс на этой планете.
— И как? — я не хотела этого знать, но слова вырвались сами собой.
— Её выследили трое братьев гаргулитов — так называлась высшая каста у этих существ, и один из них всадил клинок в самое сердце несчастной. Они были уверенны, что победили, что в этом мире не осталось больше никого с ненавистной им кровью. Но и сами недолго радовались победе. Девушка оказалась невестой василиска и, узнав, что его любимая погибла, и кто причастен к этому, тот устроил на них охоту и обратил всех троих в камень.
— Столько невинно пролитой крови — это ужасно, — отведя взгляд от картины, прошептала я, вот только что-то вновь заставило посмотреть в озлобленное лицо мужчины с перепончатыми крыльями, в руках которого сверкал клинок. Точно такие же черты я видела на крыше академии. Совпадение? Вряд ли. Гаргулит с картины был точной копией того, кто тянул ко мне свои когтистые руки. Именно из-за него сработала моя магия фениксов, забросив в это всеми забытое место.
— И что стало с теми каменными статуями гаргулитов? — осипшим от волнения голосом спросила я.
— Точно никто не знает, пожала хрупкими плечиками Элька. — В одних источниках говорится, что василиск их сбросил с уступа в море. В других — что поставил на крыше своего замка, как напоминание о том, что жизнь скоротечна и нельзя упускать свой шанс, если можешь стать счастливым.
— Подожди, если девушка была последней из фениксов, то кто тогда построил это убежище и создал фреску? — что-то в легенде рассказанной огненной элементалькой не давало мне покоя, и, наконец, я поняли, что именно — несовпадение повествования и того, что я сейчас видела перед глазами.
— Наивное дитя, — вздохнула та, закатив глаза. — Если гаргульи думали, что она последняя из рода, это не значит, что так и было на самом деле.
— Мда, как любила говорить одна бабуля из нашего селения — тайна на тайне и тайной погоняет.
— Странное выражение, но суть я уловила, — фыркнула Эля. — И, да, тайн вокруг фениксов и гаргулий действительно много.
Спустившись с галереи, мы обследовали остальную часть замка. Среди переплетения коридоров нашлись не только десятки личных покоев, где не было ни соринки, ни пылинки, с множеством шкафов, заполненных одеждой, шкатулками с драгоценностями и прочими вещами, но и огромная библиотека. Правда, радость от находки быстро поутихла, как только обнаружилось, что книги написаны на непонятном мне языке.
Зато в небольшом флигеле, выходящем во двор, мы отыскали оранжерею, где росли вполне привычные фрукты и ягоды, которыми я тут же подкрепилась, отчего жизнь заиграла новыми красками.
Казалось, за столько веков вместо этих величественных стен уже давно должны остаться руины, но Элька объяснила это тем, что наложенные тёмными фениксами заклятья чистоты и защиты от разрушений, подпитываются от особого камня, аккумулирующего энергию стихий, из которого как раз и состоит эта пещера. Так что у чуда оказалось вполне логичное объяснение, вот только, логичным оно было для элементальки, для меня же все эти камни и энергии стихий до сих пор оставались тёмным лесом, где и сам Сумеречный ногу сломит. Хотя, он то, наверняка, всё это знает, не то, что я.
Глава 35
Кружили мы по замку долго, но всё же вернулись в оранжерею, куда звал меня опустевший желудок. Среди ковров и картин, конечно, я чувствовала себя неплохо, но среди винограда и клубники — гораздо лучше. Эх, сейчас бы кусочек жаренного мяса, да побольше… Но вместо этого приходилось жевать то, что есть.
В пещере отсутствовала смена времени суток, на землю не опускались сумерки, и не восходило солнце, поэтому определить что сейчас — полдень или полночь оказалось непросто. И лишь по тому, как сильно хотелось спать, можно было предположить, что уже глубокая ночь.
Отец наверняка переживает, места себе не находит из-за того, что я не вернулась домой с занятий. О том, что Родерик может переживать тоже, старалась не думать. Нельзя позволять глупому сердцу любить того, кто в любую минуту может встретить какую-нибудь красотку-драконицу и внезапно понять, что она его истинная. Надо себе признать, что он не тот, в кого можно влюбляться, как бы этого не хотелось. Вернее, не влюбляться уже поздно, судя по тому, что я чувствовала, теперь оставалось только вырвать зарождающееся чувство из груди, пока не стало слишком поздно. Вот только как
