Он волен уйти, когда ему заблагорассудится, в то время как я из-за него здесь в ловушке.
— Исправь это, — рычит он.
От его ядовитого тона у меня мурашки по коже.
— Исправить? Ты жив, а я… я…
Я показываю на себя рукой, и у меня сводит желудок.
— Ты мертва, — заканчивает он за меня. — Смирись с этим. Разберись с этим, или я покажу тебе все забавные трюки, которым научился в аду.
О каком метафорическом аде он говорит? Какого чёрта он ждёт от меня? Я чёртов призрак — я ничего не могу сделать. Я даже не могу остановить эти дурацкие слёзы.
— Это… это твоя вина, — рычу я. Я мертва, и Элла тоже. Он может взять себя в руки и уйти.
— Моя? Ты меня вызвала.
Вызвала? Нет, этого не может быть… Перед глазами всплывают воспоминания о горящих красных глазах и растущих тенях.
Я качаю головой.
— Ты убил меня! А я… — Пыталась поговорить с духом Эллы, используя книгу, которую он швырнул в меня, когда появился в центре круга призыва. Мой взгляд падает на гримуар на полу, и всё встаёт на свои места. О. — Чёрт.
Нет. Нет. Я просто что-то видела перед смертью. Как будто жизнь промелькнула у меня перед глазами — чушь собачья. Нет…
Дрожь пробегает по моей спине, и я делаю ещё один шаг назад, стараясь казаться как можно меньше, пока медленно продвигаюсь к выходу. Я бросаю взгляд на дверь, раздумывая, бежать или нет.
Если то, что он сказал, правда, и если книга Эллы имеет какое-то отношение к происходящему, то он здесь из-за меня. И если он здесь, потому что я его «вызвала», то… я облажалась.
— К… — я сглатываю комок в горле. — Кто ты такой?
Моё мёртвое сердце бешено колотится в груди, пока я изучаю его. В нём и в его движениях есть что-то неестественное. В том, как он смотрит на меня сверху вниз. В лёгком угрожающем наклоне его подбородка. То, как он словно вибрирует от энергии, в то время как всё вокруг размыто и холодно. Как я раньше этого не замечала?
Он прищуривается, глядя на меня.
— Нет, думаю, это не тот вопрос, который ты хотела задать.
Я не могу больше играть в эти игры.
— Откуда ты взялся? Зачем ты здесь? Что тебе от меня нужно?
Воздух вокруг него словно искрится от его ярости, и я клянусь, что вокруг него сгущаются тени. Я уверена, что если бы я была материальным существом, то почувствовала бы, как земля уходит у меня из-под ног, когда он идёт вперёд.
— Ты тратишь моё время. — От его рычания по моей спине пробегает волна, которую я чувствую в самых тёмных уголках своей души. — У тебя есть ещё один шанс воспользоваться своим бесполезным мозгом, прежде чем я решу подойти к делу творчески и сделать твою смерть более окончательной.
Он… он может это сделать?
У меня подкашиваются ноги. Я знаю, что он ждёт от меня ответа. Я знаю, что его ответ будет не таким, как я хотела бы услышать. Я никогда не была суеверной, но я достаточно насмотрелась сериалов, чтобы понять, в какое дерьмо я вляпалась.
Мой язык отказывается произносить вопрос, но я знаю, что одно из двух. Он не человек.
— Кто ты? — спрашиваю я едва слышно.
Его голубые глаза сужаются.
— Вот оно. — Его голос разносится по комнатам, как раскат грома.
Я вздрагиваю. Прикусываю щеку изнутри, заставляя себя проявить хоть каплю силы. Будь непоколебимым Элдритом, каким я должна быть, — но я уже почти не Элдрит. Я просто травмирована и пытаюсь ухватиться за крупицу нормальности. Всю свою жизнь я наблюдала, как мои родители вытирают ноги о людей. Как только они замечали малейший признак слабости, они начинали давить и подстрекать, манипулировать и лгать, пока не получали желаемое.
А теперь Элла? Она была Элдритом. Добрым человеком с большим сердцем. Я никогда не была такой.
Моя семья происходит — или происходила — из богатой семьи. Это поместье было построено моими прапрадедушкой и прапрабабушкой. В те времена они были одними из самых влиятельных людей в стране. Так продолжалось веками, и, несмотря на то, чем они занимались, они предпочитали, чтобы их узнавали по определённому символу.
Не дерево, не железо, не уголь и не нефть — ключ.
Послание было простым: Элдриты владеют ключом к Вселенной. У нас на руках все карты. Мы решаем исход игры. Никто не сдвинется с места, пока мы не позволим.
По крайней мере, так было раньше.
Но с каждым поколением наши руки становились всё слабее, пока дом не рухнул. Кто виноват? Федералы, которые пришли, или мои родители, которые облажались?
Стоя здесь, в этом кошмаре наяву, перед этим существом, которое не является человеком, я задаюсь вопросом, как низко я могу пасть. Трещины уже глубоки. Фундамент рушится. Если крыша обрушится мне на голову, этот человек всё равно будет стоять передо мной, а я всё равно буду заперта здесь с ним, и я уверена, что он может сделать гораздо хуже, чем просто сломать мне шею.
Не показывай эмоций. Покажи зубы, как говорила моя мать.
По крайней мере, так она обычно говорила Элле. Она никогда не давала мне мудрых советов, если только не ругала меня. Я всё равно никогда не могла отделить чувства от своих реакций.
За последний год мои зубы притупились, но они всё ещё на месте. Я чувствую, как он скрывается под поверхностью, кипит, выжидая своего часа, пока источник моей ярости снова наполнится. Этот гнев — мой близкий друг. Но прямо сейчас его заглушает страх.
Подняв подбородок, я натягиваю маску. Она в лучшем случае хлипкая, с обтрепавшимися лентами и облезшей кожей, но она всё равно не даёт слезам течь.
— Ну что? Ты?.. — «Элдриты не спрашивают, Элла. Они говорят». Я слышу голос матери, словно она шепчет мне на ухо, и это меня просто бесит. К чёрту её за то, что я думаю о ней в такой момент. — Ты тоже призрак, — решаю я.
— Неверно. — На его лице появляется кривая улыбка. — Демон.
У меня внутри всё сжимается. Я смотрю на него, ожидая кульминации. Я не могла призвать демона, потому что демонов не существует. В гримуаре сказано, что заклинание предназначено для таких духов, как моя сестра. Теперь таких духов, как я. Альтернатива — я не хочу об этом думать, потому что вдруг я продала душу дьяволу?
Он лжёт. Он по какой-то причине играет
