— Я решил сначала отнести тебя обратно в твой лагерь. — Закирас не отпускает мое тело, оставляя поцелуй на внутренней стороне моей шеи ближе к плечу. — Я хотел бы получить больше информации о том, что замышляют Крэл, прежде чем рассказывать халифату. — Затем он ослабляет хватку, отодвигаясь на одну сторону маленькой лежанки. — Надеюсь, мой охотничий отряд будет поблизости.
Я переворачиваюсь на бок лицом к нему, пораженная безмятежным выражением его глаз, словно он полностью удовлетворен и чувствует себя комфортно рядом со мной. Его брови расслаблены, а лицо кажется более мягким.
— Насчет прошлой ночи, — я не решаюсь продолжить, но заставляю себя, зная, что под лежачий камень вода не течет. Незнание того, что он имел в виду прошлой ночью, жжет в глубине моего разума, умоляя меня узнать больше. — Что ты имел в виду, когда говорил о том, чтобы я стала твоей парой?
Внутри я готовлюсь к любому его ответу, не уверенная, хочу ли я, чтобы он был моей парой, или укол отказа ранит сильнее.
Лицо Закираса, однако, не дрогнуло, он лишь притягивает меня ближе, прижимая к своей груди.
— Нокрис выбирают себе пару, танцуя вместе. — Его пальцы мягко перебирают мои волосы, почесывая кожу головы. — Прошлой ночью, когда мы танцевали вместе, я решил проверить, каково это.
Мой живот сводит, а сердце пропускает удары. Он хочет, чтобы я стала его парой, чтобы любить и лелеять меня так, словно я замужем за ним? Вырвавшись из его объятий, я совершенно сбитая с толку моргаю, глядя на него.
Его нежная улыбка разбивает мне сердце, и его рука поднимается, чтобы с обожанием убрать волосы с моего лица.
— Я выбираю тебя, не Нокрис, своей парой, Эхо.
— Я не могу остаться здесь; когда Империум узнает, они придут сюда, чтобы начать войну с Крэл, — торжественно говорю я, обнимая его. — Мне жаль.
— Не стоит, отоки, — отвечает он твердым голосом. — Однако ты моя, независимо от того, что будет дальше. — Он сжимает в кулаке мои волосы, мягко оттягивая мою голову назад. — Я всегда защищаю то, что принадлежит мне.
То, как пульсирует моя киска от того, что он называет меня своей, и то, как мой рот приоткрывается в стоне, бесит меня. Я знаю, что он серьезен в каждом своем слове, и крошечная часть меня в восторге от мысли быть его и навсегда остаться рядом с ним. Я знаю, что с ним я буду в безопасности, даже если едва его знаю.
— Я тоже этого хочу, — шепчу я, крепко зажмурив глаза из страха перед тем, что он скажет.
Закирас поворачивает мое лицо к своему, и когда мои глаза распахиваются, я не вижу в его белых глазах ничего, кроме преданности. Улыбка постепенно расплывается на его губах, обнажая ряды многочисленных зубов. Кому-то другому это показалось бы пугающим, но меня это так радует.
Его губы яростно впиваются в мои с такой силой, что мои зубы впиваются в его кожу, а мои руки блуждают по нему, впиваясь в его спину. Никто из нас не может вынести того, чтобы наши руки не касались друг друга, или наши губы, если на то пошло. Мое тело может болеть и саднить после прошлой ночи, но всё это забывается, когда он срывает платье через мою голову.
Мы занимаемся сексом еще раз, хотя, в отличие от прошлой ночи, он держит меня близко, вколачиваясь в меня сзади. С каждым толчком он шепчет мне на ухо нежные слова, словно я лучшее, что когда-либо появлялось в его жизни до этого момента.
Когда мы покидаем систему пещер позже тем утром, кажется, будто время остановилось. Лес почти не изменился, хотя я замечаю, как и говорил Закирас, что деревья слегка сдвинулись. Большое, закрученное дерево с яркими фиолетовыми цветами теперь стоит перед пещерой, заменив собой более мелкие, тонкие деревья, которые были там раньше.
— Нам нужно быстро найти твой лагерь, — говорит Закирас, подхватывая меня на руки, как невесту. — Помни, Эхо, ты должна соблюдать тишину. Сагат все еще могут быть в лесу.
— Я понимаю. — Я обвиваю руками его шею, оставляя легкий поцелуй на его подбородке. — Я буду молчать. Ты со мной, так что теперь я гораздо меньше боюсь летать. — Я похлопываю его по щеке, даря ему улыбку. — Я буду хорошей девочкой.
Эти слова зажигают огонь в его глазах, и из его горла вырывается глубокое рычание.
— Да, это так, а еще ты жутко отвлекаешь.
Ничего не осталось
Мы летим несколько часов, пока мои руки не становятся как желе, а левую ягодицу не сводит судорогой. Когда мы приближаемся к лагерю с воздуха, меня охватывает дурное предчувствие. Все палатки превратились в смятые кучи, некоторые порваны и зияют дырами. Небольшой шаттл, на котором мы прибыли сюда с «Пиона», по большей части не поврежден. «Пион» должен был вернуться за всеми нами через шесть недель с большим количеством людей и припасов, но теперь ничего не осталось.
В тот момент, когда Закирас приземляется, я хочу выпрыгнуть из его рук. Жгучая надежда поднимается в моей груди, надежда найти Джетту в ее лютиково-желтом платье, пьющую подгоревший кофе из походной фляжки. Это фантазия — думать, что кто-то выжил, и все же эта хрупкая вера толкает меня вперед.
— Отпусти меня. Я хочу посмотреть. — Я вырываюсь из его крепкой хватки, желая всё осмотреть сама.
Закирас не сразу отпускает меня; вместо этого одна из его рук мягко берет меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Эхо, — говорит он властным голосом. — Не отходи от меня слишком далеко. Крэл могут быть поблизости; они наслаждаются острыми ощущениями, усыпляя бдительность своей добычи.
Меня до бесконечности раздражает, что он чувствует необходимость постоянно отдавать мне приказы. Прищурившись, я не могу удержаться, чтобы не закатить глаза на его замечание.
— Не указывай мне, что делать, Закирас. Я не ребенок, со мной всё будет в порядке.
Дьявольская ухмылка, скользнувшая по его губам, заставляет меня пожалеть о том, что я ему дерзила. Он рывком притягивает мой подбородок, пока я не оказываюсь на волосок от его лица. Порыв его дыхания щекочет мои губы.
— Кукали, — произносит он предупреждающим тоном. — Не искушай меня наказать твое сладкое тело за плохое поведение. Не думай, что я не буду душить тебя, пока трахаю до потери чувств, просто чтобы доказать, кто кого контролирует.
Приятное покалывание пробегает по моему телу от этого обещания, и я сглатываю так громко, что чувствую, как дергается горло.
Послушно кивнув, я говорю:
— Для меня это звучит не как наказание, а скорее как веселье.
Глаза Закираса полны озорства и решимости.
— Ты можешь так думать, но это мы еще посмотрим.
Моя киска пульсирует, а дыхание перехватывает от мысли о том, каково это может быть. Я подавляю это чувство, делая ровный вдох, чтобы снова сосредоточиться на текущей задаче. Мы ищем выживших и доказательства того, что делают эти скорпионы, а не занимаемся сексом.
— Позже, когда мы тут всё осмотрим, — говорю я, хотя мой предательский голос дрожит.
— Мм… да, позже. — Закирас прижимается поцелуем к моим губам, ставя меня на ноги.
Я уже чувствую головокружение и слабость только от его обещания «наказания», но он прав; мне нужно держаться к нему поближе. Крэл были чудовищны и гораздо крупнее Закираса. Он может быть ростом в семь футов и состоять из одних мышц, но они в два раза шире его. Они были выше него, с толстыми экзоскелетами, а их руки были огромными, как стволы деревьев. Странные копья, которые были при них, должно быть, магические, что дает им преимущество.
Пока мы идем по лагерю, лавируя между сломанными и порванными палатками, я не могу скрыться от вида крови повсюду. Некогда ярко-зеленая трава, сверкающая под нашими ногами, окрашена в красный. Тел нигде нет.
— Где тела? — шепчу я. Мы едва прошли по главной территории лагеря, но нет ни единого признака того, что здесь кто-то умер, кроме крови на земле.
Закирас останавливается, и я замираю рядом с ним. Его рука медленно опускается, беря мою.
— Эхо, они были сожраны.
Мое сердце разбивается вдребезги, и я ахаю.
