бесповоротное изгнание.
— Полагаете, он может кого-то ещё прикончить? — нахмурился Вил, — не зря, выходит, слуга истерил.
— Не знаю, — честно призналась чародейка, — я с призраками в первый раз в жизни сталкиваюсь лицом к лицу, и все мои знания об этой категории существ носят чисто теоретический характер. Раз Маса убил, опасность есть и для других. Поэтому я собираюсь вызвать призрак Масы Донгури, задать ему пару вопросов, а затем изгнать его.
— Справитесь? — в светло-карих глазах четвёртого сына Дубового клана мелькнула тревога.
— Справлюсь, — уверенно заявила в ответ Рика, — не забывайте, я — некромантка и посвящена богу Смерти. У меня найдутся припрятанные в рукаве козырные карты. Вот с ёкаем пришлось бы повозиться, не мой профиль. А часть души умершего в виде привидения — милое дело! Для ритуала нужно то, что найдётся в любом доме: свечи, сакэ и соль. Всё остальное у меня с собой. Я готова начать прямо сейчас.
— Ваше рвение выше всяких похвал, но на месте преступления никакие ритуалы, кроме следственных действий, мы проводить не можем, — сказал Вил таким серьёзным тоном, что у Рики отпало всякое желание возражать по поводу удобства места и обилия даровой некротической энергии, — сначала нужно проинформировать остальных членов семьи о случившемся и проинструктировать всех по поводу поведения во время ваших поисков призрака и проведения ритуала.
Чародейка кивнула. В который раз коррехидор удивил её чёткостью и обоснованностью мыслей. Девушка мысленно обругала себя за горячность и увлечённость. Ведь ей ничего не стоило начать ритуал прямо здесь и сейчас.
Вил отыскал на столе покойного Донгури чистый лист качественной, рисовой бумаги, согнул его и оторвал длинную полоску. Ножниц или ножа для разрезания бумаг на глаза ему не попалось, а тратить время на поиски не хотелось.
— Можете наколдовать что-нибудь клейкое? — спросил он, когда свет в кабинете убитого был выключен, а дверь заперта ключом, который образовался снаружи по закону контагиона.
— Вряд ли, — отрицательно качнула головой чародейка, — у меня низкие способности и навыки по прикладной магии. Но у меня есть сургуч, а у стены половина свечи. Хоть вы не курите и спичек с собой не носите, они также найдутся в моём саквояже. Но я могу и заклятием свечку зажечь.
— Не тратьте силы попусту. Доставайте сургуч и спички.
Через пару минут дверь в кабинет Хаято Донгури была запечатана полоской бумаги, на которой красовалась алая личная печать верховного коррехидора Кленфилда, а вложенная в чернила толика магии превратила бумагу в надёжный запор, преодолеть который было далеко не просто. Ключ Вилохэд на всякий случай положил в карман.
В большой обеденной зале со стоящими у стен ветхими знамёнами рода Донгури и Дубового клана царило уныние. Во главе стола, на месте хозяина восседал камердинер Сато с важным видом человека, выполняющего ответственную миссию. Возле него, уронив голову на руки сидела вдова Хаято, а двое слуг скромно присели на банкетке под знамёнами.
— Господа, — проговорил коррехидор с порога, — в Желудёвом замке произошло убийство, — леди Амита подняла голову, и, к удивлению Рики, лицо у неё оказалось вовсе не заплаканным, а скорее — заспанным, с явным отпечатком руки на щеке, — призрак Масы Донгури поднял свой легендарный меч на вашего господина. В связи с этим будет проведён ритуал его изгнания. Прошу вас не покидать своих комнат до специального распоряжения. Вам, Сато, я поручаю сообщить печальную весть всем служащим, а также проинструктировать их по поводу поведения во время ритуала. Я полагаю, к рассвету мы закончим.
Сато поднялся. Он успел избавиться от дурацкой сеточки на волосах, и они теперь были разделены на идеально ровный прямой пробор и аккуратно заправлены за уши.
— Можете на меня положиться, — с достоинством ответил он.
— И пригласите сюда молодого господина и госпожу Эму.
Камердинер кивнул и удалился.
Пара слуг подхватили лежавшие на полу топор и молоток, вежливо поклонились и тоже исчезли за дверью.
— Боги, — негромко проговорила леди Амита, — всё так неожиданно. Вы не подскажете, в какую сумму нам обойдётся погребение?
Вил и Рика этого не знали даже приблизительно. Дама высказалась о необходимости рассылки сообщений родным и знакомым с приглашениями на похороны, порассуждала о символике этих самых приглашений и замолчала.
— Мама! — с этим возгласом в столовую буквально вбежал молодой Донгури. На нём был роскошный шёлковый халат и домашние туфли, — мама, неужели это правда? Сато поднял меня с постели и пробурчал что-то о том, что отца убил призрак.
— Я тоже прошла через похожую некуртуазную побудку, — к ним присоединилась Эма в пеньюаре и ночной сорочке, — и сразу выставил вон наглеца, посмевшего ломиться в комнату госпожи, словно пьяный матрос в бордель, откуда его выкинули за неплатежеспособность. Сато нёс какую-то чушь про призрака и большую столовую. Отца и правда убили?
— Сядьте, дети, — устало произнесла леди Амита, — господин коррехидор сейчас вам всё скажет сам.
Эма снова одарила Вилохэда многообещающим взглядом и, проходя мимо, намеренно задела мужчину полой своего кружевного полупрозрачного одеяния. Она уселась напротив, положила локти на стол и вперила взгляд в красивое, породистое лицо графа Окку. Дарко присел возле матери, и та мгновенно вцепилась в его руку.
— Господа, — начал коррехидор, — я прошу прощения за столь неожиданно прерванный ночной отдых, но в вашем замке произошло печальное событие.
Далее он кратко рассказал об убийстве призраком предка главы семьи в кабинете за запертой изнутри дверью.
— Все вышеизложенные факты указывают на магическую природу смерти господина Донгури, — закончил он, — посему призрак Масы Донгури подлежит изгнанию.
— Что же вы тянете! — вскричала Эма, вставая с места и наливая себе щедрую порцию вина из стоящей на винном столике бутылки, — будете сидеть, сложа руки, и делать умные заявления, пока опаснейший призрак разгуливает по замку с мечом и рубит головы направо и налево! Я всегда знала, что это чудище опасно.
— Согласен с сестрой, — присоединился Дарко, — это ужасающее пристрастие отца к разговорам с призраком просто не могло закончиться иначе! Да и вообще, о ЧЁМ можно разговаривать с человеком, который сдавал отрубленные головы по счёту своему сюзерену, чтобы получить повышенное вознаграждение! Кажется, в те времена жалование платили не деньгами, а ко́ку риса! Хроники рода выдают нам за особую доблесть бесчеловечное поведение Масы. Когда
