её за руку и со словами: «Потом, сейчас не время», — увела прочь.
— Наконец-то, — Вил тоже подошёл к винному столику и налил себе глоток красного вина, — от их бесконечных препирательств голова начинает болеть. Вам плеснуть? — он кивнул на бутылку.
— Нет, — отказалась чародейка, — перед ритуалом даже маленькая доза алкоголя может стать смертным приговором. Спасибо, конечно, за заботу, но я — пас.
— Где планируете проводить ритуал?
— Оптимально — у могилы в холле. Там самая сильная связь с остатками души, и там скорее всего обретается призрак, когда не шатается по замку и округе.
— Вам не показалось, что в кабинете убитого он пытался нам что-то сказать?
— Он что-то простонал, это факт, — ответила Рика, — но вот сказать? Не думаю. Я бы услышала, если бы такое было. У меня естественная связь со всем, что имеет отношение к смерти, и голос Масы я бы восприняла лучше, чем остальные. Невнятное для других людей бормотание для меня сложилось бы в слова. На худой конец, просто уловила бы общий смысл послания. Сожаление было, спорить не стану, — уточнила она после того, как, сосредоточившись, вызвала в памяти образ призрачного воина в доспехах, — стремление к чему—то, пожалуй, тоже. Я сразу на труп тогда отвлеклась, да ещё за спиной вопили. Вызовем, допросим, тогда и узнаем, почему он прикончил своего, так сказать, потомка.
— Вы же говорили, что призраки не общаются? — недоверчиво переспросил коррехидор.
— И повторю, вы правы. Они не способны общаться в обычных обстоятельствах с обычными людьми (тут не важно, связаны эти люди с ними кровными узами или нет). Я осуществлю ПРИЗЫВ, то есть свяжу то, что бродит по Желудёвому замку и то, что находится во владениях бога смерти. Бог смерти Эрарру, очень надеюсь, не откажет своей посвящённой в такой малости, как временное объединение души покойного с утерянным в нашем мире куском. Тем более, что потом я отправлю ему душу назад, уже в каком-то смысле исцелённую, восполненную недостающей частью, застрявшей тут на столетия.
Вил хотел уже уточнить, в чём именно будет состоять ритуал, и не опасен ли он для жизни самой чародейки, как в обеденную залу, ставшую без остальных людей гулкой и пустой, вошла женщина средних лет и приятной наружности. Одета она была по всем правилам в форму горничной, даже наколка на волосах наличествовала.
— Господин граф, — поклон, — госпожа чародейка, — другой поклон, — меня к вам направила миледи. Я — Линда, камеристка леди Амиты. Приказывайте мне по своему усмотрению, — закончила женщина с ещё одним безупречно вежливым поклоном.
Рика повторила то, что совсем недавно говорила своему начальнику, потребовав мешочек крупной соли, которой ещё ни разу не солили еду, двенадцать свечей (потом подумала, и сказала, что обойдётся и шестью, решив, разрезать пополам) и бутылку крепкого алкоголя.
Линда внимательно выслушала просьбу чародейки, потом уточнила:
— Горная розовая соль вам подойдёт? Старый господин был чрезвычайно придирчив по части соли, обычную даже в рот не брал. Мы выписываем раз в полгода соль из Делящей небо. Как раз месяц назад пришла очередная посылка, и большая часть мешочков даже не распаковывалась.
— Отлично, — обрадовалась Рика. Качество соли играло немаловажную роль в ритуале. На редкую и дорогую розовую горную соль она даже и не надеялась.
— Одного мешочка вам будет довольно? — уточнила камеристка, — соль развешана по кину (600 гр).
— Принесите на всякий случай два.
— Со свечами всё просто, — продолжала Линда, — подам, сколько нужно: желаете шесть, желаете — дюжину.
— Шести будет довольно.
Последовал очередной вежливый поклон, долженствующий продемонстрировать полное согласие.
— Касательно алкоголя. Его тоже никто не должен был пить, я полагаю?
— Вы верно полагаете, — кивнула чародейка, — мне нужна непочатая бутылка крепкого: сакэ, самогон или же западное виски, не важно. Несите, что есть.
— Господин Хаято питал тайное пристрастие к настойкам, изготовленным в домашних условиях, — невозмутимо продолжала Линда, — естественно, гостям он их никогда не подавал, ибо почитал напитками низкими, недостойными его знатности и теперешнего положения. Для приготовления настоек мы регулярно закупали в алхимической лавке спирт. Главным условием была крепость: горит или же не горит. В кладовой осталось порядка трёх запечатанных бутылок со спиртом. Подойдёт?
— Великолепно, конечно, подойдёт.
У Рики просто не было слов. Линда — настоящее сокровище. Она даже чуточку позавидовала госпоже Донгури, которой посчастливилось иметь в камеристках эту симпатичную, невозмутимую женщину. Линда с полуслова понимала, что от неё требуется, делала правильные выводы и ненавязчиво предлагала самые удобные и удачные варианты.
— Куда прикажете доставить ваш заказ? — камеристка ни разу не взглянула на четвёртого сына Дубового клана, и тот был удивлён. Чуть ли не в первый раз в жизни вошедшая женщина просто смотрела мимо, словно его и вовсе не было в комнате.
— В холл, — бросила уже погружённая в мысли о предстоящем ритуале чародейка, — мы будем за ширмой, возле могилы самурая.
Глава 4
Убийство первой степени
В холле было бы темно, хоть выколи глаз, если бы камеристка леди Амиты предупредительно не зажгла свет. Женщина ненавязчиво прошла впереди, здраво полагая, что гости могут и не сориентироваться в старом, многократно перестроенном замке.
— Через несколько минут всё, что вам потребно, будет доставлено, — проговорила она с поклоном и удалилась через дверь, ведущую во вспомогательные помещения.
Рика нырнула за ширму и обнаружила там лестницу, что вела в импровизированный склеп. Дверь, соединённая с кованой решёткой из переплетения дубовых веток с желудями и опавшими листьями, оказалась запертой, но ключ висел рядом на крючочке.
— Меня нисколько не удивляет, что любой и каждый без помех мог проникнуть в захоронение и потревожить дух покойного самурая, — пробормотала себе под нос чародейка, возясь с замком, — ключ висит на виду.
— Обыкновенно люди не предполагают, что члены семьи, слуги или гости сподобятся на подобное святотатство, — проговорил у неё за спиной Вил, и девушка вздрогнула.
Она так была погружена в свои мысли, что не заметила его приближения.
Дверь вела внутрь довольно просторного помещения, отделанного мрамором. При открывании двери сами собой сработали магические светильники, осветив усыпальницу мягким, неярким светом. В центре на возвышении стоял каменный саркофаг, с двух сторон от него — массивные скамьи для бдений, а
