жизни настолько невыносим, что они обычно стараются его игнорировать. Но людей таких мизерная доля, и ради них никто не будет вкладывать средства в развитие какого-то другого целительтства, не основанного на магии жизни. Есть отдельные умельцы среди стихийников, которые могут помочь что-то подлатать, есть и немагические знахари, которые пользуются травами и прочей сомнительной дрянью. И есть некроманты, которые с готовностью подсунут смертельно больному человеку казённую бумажку.
– Но… – Маккорн снова уставился в согласие. – Здесь ничего не сказано о том, что вы должны ей служить. Разве это законно?
Кларенс моргнул. Ему это было делать необязательно, и хоть привычка из жизни осталась, он старался не моргать, пока я смотрела его глазами. Удивился, значит. А я вот нет.
– Служить? – переспросил он. – У меня с Маргаритой подписан договор, действие которого я могу прекратить в одностороннем порядке с уведомлением за две недели. О чём вы?
Маккорн всмотрелся в лицо Кларенса так, словно видел сквозь его глаза меня.
– И что с вами будет, если вы разорвёте этот договор?
Кларенс развернул руки вверх ладонями.
– Придётся искать другого работодателя.
– Другого некроманта?
– Да нет, я вообще помощником судьи работал до того, как к Маргарите пошёл. Просто надоело объяснять коллегам, почему я не ем, не сплю и дышу через раз. Официально у меня инвалидность, но…
Я хорошо помнила тот день, когда Кларенс постучался в мою дверь. Честно говоря, сначала я испугалась, что напортачила и он начал тухнуть или ещё что. Но он выглядел идеально – здоровый цвет лица, аккуратная причёска, безупречно сидящий костюм. Я тогда, должно быть, выразила на лице своё беспокойство, потому что Кларенс вдруг улыбнулся и спросил: «Магистрина, я зашёл узнать, не нужен ли вам ассистент по вопросам права?»
Я тогда ещё не могла себе позволить платить ему столько, сколько стоили его услуги. Банни осталась со мной за кров: её дом сгорел. Ей самой в том пожаре упавшей балкой перебило хребет. Если бы рядом случился природник, её бы выходили, но до ближайшего госпиталя от её деревеньки было больше суток езды, и она бы не дожила. Как она подписывала соглашение, мне до сих пор страшно вспомнить, но по закону некромант имеет право поднять в виде зомби только того, кто дал согласие при жизни, и проклятая гербовая бумажка это распознаёт.
Когда я объяснила это Кларенсу, он посмотрел на меня сверху вниз вдоль носа и сказал, что готов на испытательный срок за половину жалованья, а по результатам я смогу себе позволить хоть трёх ассистентов и каждый день кутить. Так и вышло – когда он привёл в порядок мои дела, вытряс долги со старых клиентов и разобрался в заполнении формуляров на вызовы, я внезапно оказалась весьма обеспеченной особой. А Кларенс вздохнул с облегчением – ему больше не приходилось скрываться, искать себе занятия на ночь, чтобы не помереть от скуки, а потом врать, когда он успел столько сделать, да ещё бегать от девиц и кумушек, жаждущих устроить его семейную жизнь. Нет, Кларенс вполне функционален и в этом плане, но детей у него не будет, а всю жизнь врать жене о своих причудах… В общем, он предпочёл остаться со мной.
– Подождите, – замотал головой Маккорн. – Ничего не понимаю. Вы были помощником судьи уже после того, как она вас… обратила?
– Конечно. – Кларенс, судя по тону, уже пресытился этим разговором. – До того мне здоровье не позволяло. Последние годы я мог только лежать дома и писать статьи по теории права.
– Но если она ничего не стребовала с вас взамен, – медленно проговорил Маккорн, – то зачем она вообще это сделала?
Что ответил Кларенс, я не знаю, потому что в этот момент Венди резко встала и чуть меня не скинула. Пришлось бросить трансляцию и разобраться, что происходит.
На тропе впереди светилось что-то большое. Ну как большое – явно больше, чем следы пескухи. Мне пришлось прищуриться и задействовать свои магические чувства, чтобы удостовериться – светилась некротика. Что же так напугало Венди? Призрачной лошади некротика не только неопасна, это любимое лакомство! Однако кобыла подо мной ходила ходуном, порываясь то ли удрать, то ли скинуть меня и удрать. Я спешилась и позволила ей отбежать – надо будет, снова призову.
Проблема со свечением некротики в том, что она ничего не освещает. Я предполагала, что стою в лесу, и под юбкой моих ног касалась трава, однако всё, кроме следов и странного комка впереди, оставалось кромешно-чёрным. Пришлось перейти на ночное зрение. И вот тут стало интересно.
Я ожидала, что тропа из некротики приведёт меня к какому-то дому или хоть охотничьей избушке, в которой неизвестный злопыхатель создал свою управляемую нечисть, однако сейчас я стояла посреди леса, и никаких признаков жилья вокруг не проявлялось. В траве передо мной сидела… маленькая комнатная собачонка, такая пушистая, что почти идеально круглая. Вот потому я и не могла её рассмотреть сквозь свечение некротики – я приняла её собственную форму за какой-то сгусток энергии.
В первый момент мне даже захотелось посюсюкать, настолько умильной оказалась тварюшка. Но тот момент длился недолго: я вспомнила, что передо мной пескуха, раздающая направо и налево смертельные проклятия. Стоп.
Фэнни видел огромную псину размером с телёнка. То, что сидело передо мной, поместилось бы в мой несессер! Конечно, его благородие сильно испугался, но не настолько же…
«Кларенс, – позвала я мысленно. – Вы спрашивали женщин, как выглядел гримм?»
Кларенс молчал несколько секунд – вероятно, листал блокнот.
«Чёрная собака, над которой поднимается чёрный дым».
«А размер собаки?» – уточнила я.
По ментальному коридору просочился душок стыда. Эге, кто-то заболтался с природником. Впрочем, я сама хороша, так залипла в воспоминаниях, что чуть не въехала в пескуху. Да что там, я умудрилась не обратить внимания на расстояние между следами!
Тварь меж тем не проявляла никакой агрессии. Просто сидела и рассматривала меня глазами-бусинками, наклоняя голову то так, то этак.
«Сейчас спрошу!» – засуетился Кларенс.
И тут мне пришла в голову нехорошая мысль. Не к месту я вспомнила тот пожар, ох не к месту…
Что, если женщины видели пескуху, но сам помещик видел именно гримма? Это бы объяснило, почему их покусали, а его нет. И если Маккорн правильно определил, что через укус на женщин наложили проклятие, которое должно было их убить посредством несчастного случая, то и отец семейства в этом несчастном случае мог пострадать. Вполне резонно предположить, что ему явился гримм предупредить о грозящей ему участи. Гриммы не то чтобы хорошо изучены;
