обычно была терпимой, но сейчас, в спешке, я не сдерживал её, позволяя процессу идти так быстро, как только возможно.
Всего через несколько секунд на взлётной площадке стоял огромный тёмно-серый дракон с алыми всполохами на крыльях. Я расправил их, ощущая, как ветер играет между перепонками, как гудят напряжённые мышцы, готовые к полёту.
Мощным толчком я оторвался от земли, взмахнул крыльями и устремился в небо. Академия быстро превратилась в маленькую точку внизу, а затем исчезла за пеленой облаков.
Я летел на максимальной скорости, не жалея сил. Воздух свистел вокруг меня, рассекаемый острыми краями крыльев. Каждый взмах отдавался болью в напряжённых мышцах, но я не сбавлял темп.
Три часа полёта… слишком долго. Я должен добраться быстрее. Должен.
Грозовой фронт впереди не заставил меня изменить курс. Я влетел прямо в клубящиеся тучи, не обращая внимания на хлещущий дождь и вспышки молний. Одна из них ударила совсем близко, обдав меня электрическим жаром, но я лишь рванулся вперёд с ещё большей силой.
Вскоре показались знакомые очертания Драконьих гор, а за ними — родовое поместье Крегов. Замок из чёрного камня, построенный на скале, возвышающейся над долиной. Никогда в жизни я не думал, что буду так рад видеть этот суровый силуэт.
Снижаясь, я почувствовал, как силы начинают покидать меня. Три часа на пределе возможностей — даже для сильного дракона это слишком много. Но цель была достигнута. А ради Мелли я был готов не просто выложиться по полной — я был готов выйти за пределы возможного.
Я приземлился во внутреннем дворе замка, едва не упав от усталости. Стражники в изумлении отшатнулись, узнав наследника. Не теряя времени, я сразу же начал обратную трансформацию, игнорируя боль, которая на этот раз была гораздо сильнее.
— Где отец? — спросил я, как только снова обрёл способность говорить. Мой голос звучал хрипло, дыхание сбивалось, а ноги едва держали меня.
— В своём кабинете, милорд, — ответил один из стражников, с рпаской глядя на моё каменное лицо. — Прикажете сообщить о вашем прибытии?
— Я сам! — отрезал я, и не тратя драгоценного времени, бросился по знакомым коридорам к кабинету отца.
Когда со мной случилось подобное, мой отец смог меня спасти. Он знает древнюю магию, знания, передающиеся в нашем роду из поколения в поколение. Если кто-то и может спасти Мелли, то это он. Он должен помочь. Я заставлю его, если потребуется!
12
Запах в кабинете отца ударил мне в нос, едва я переступил порог, — старые книги, дорогое вино и застарелый, едва сдерживаемый гнев. Каждый раз, возвращаясь сюда, я чувствовал себя мальчишкой, которому вот-вот сделают выговор за недостойное поведение. Но сегодня всё было иначе. Сегодня я пришёл не как непокорный сын, а как мужчина, готовый на все ради своей женщины.
Массивный камин из чёрного камня, добытого в самом сердце Драконьих гор, отбрасывал зловещие отблески на древние гобелены, изображавшие славные битвы предков-драконов. Языки пламени играли на сценах сражений, и мне казалось, что вытканные драконы презрительно смотрят на меня, считая недостойным их великого наследия.
Я застыл на пороге, пытаясь перевести дыхание. Дорога выжала из меня все силы. Полёт на пределе возможностей, когда каждый взмах крыльев отдавался болью в измученных мышцах, когда лёгкие горели от напряжения, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся в груди… Потом превращение в человека и эта мучительная боль… Но всё это было ничто по сравнению с болью, которая сжимала моё сердце при мысли о Меллине, лежащей сейчас без сознания в лазарете академии, с тёмными прожилками на висках, похожими на паутину смерти.
Отец стоял у высокого арочного окна спиной ко мне. Его внушительная фигура, затянутая в тёмно-синий камзол с вышивкой фамильного герба, казалась вырезанной из цельного куска драгоценного камня. Я смотрел на его гордую осанку, широкие плечи, голову, чуть тронутую сединой на висках, и ощущал волну противоречивых чувств — гнева, уважения, надежды и, как ни странно, страха. Отец может спасти Мелли, это в его силах, но также и может отказать, отомстив мне за своеволие. Он даже не обернулся, когда я вошёл, давая понять, насколько незначительным считает моё появление.
В глубоком кресле у камина сидел дядя Гарет. Его пальцы нервно теребили рукоять кинжала, а глаза беспокойно следили за мной. В отличие от старшего брата, дядя никогда не умел полностью скрывать свои эмоции. Я видел, как его выдавала напряжённая поза, слегка подрагивающие пальцы и взгляд, в котором Я почему-то видел сожаление. Ему тяжело дается мое отлучение от рода.
— Ты осмелился явиться, — голос отца был холоден, как лёд на вершинах Драконьих гор, видневшихся за окном. Он даже не обернулся, продолжая смотреть в окно, за которым раскинулись земли, принадлежавшие роду Крегов с незапамятных времён.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Не от страха — от усталости и безысходности. Мой обычно безупречный внешний вид сейчас был далёк от идеала: одежда покрылась пылью, волосы растрепались, лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени. Но даже в таком состоянии я старался держать спину прямо, а подбородок — высоко поднятым: Крег оставался Крегом даже перед лицом полного отчаяния.
— Мне нужна твоя помощь, отец, — слова давались мне с трудом, горло пересохло от долгого полёта и страха за Меллину. — Меллина… умирает. Как когда то, силы покидали меня, теперь, нечто, также вытягивает жизнь Мелли. Я разберусь и найду, кто в этом виноват, но сейчас мне нужна твоя помощь.
Отец медленно обернулся. В свете камина его лицо казалось высеченным из мрамора — твёрдое, неподвижное. Ни один мускул не дрогнул, только в серых глазах, точной копии моих собственных, на мгновение мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, быстро сменившееся ледяным спокойствием.
— Умирает? — он окинул меня долгим оценивающим взглядом, словно взвешивая каждую деталь моего потрёпанного вида. — И ты примчался сюда, чтобы я, глава рода Крег, спас жизнь какой-то полукровке? Той самой, из-за которой ты опозорил наше имя? Той самой, ради которой ты отказался от всего, что принадлежит тебе по праву рождения?
Его слова, произнесённые с ледяным презрением, острыми кинжалами вонзились в моё сердце. Но мне было не до гордости, не до обид. Только отчаянная решимость спасти ту, что стала дороже всех сокровищ мира, заставляла меня стоять перед ним.
— Отец, сейчас не время для упрёков! — я шагнул вперёд, непроизвольно сжимая кулаки. — Ты спас меня, когда я был на грани! Твоя родовая магия вернула меня к жизни! Ты можешь сделать то же самое для
