которых можно утонуть, её смех, звучащий как самая прекрасная музыка… Раньше я считал такие мысли недостойными сильного мужчины, тем более дракона. Теперь я понимаю, что настоящая сила — в способности любить и не стыдиться этого.
Мелли изменила меня. Я стал… лучше? Определённо. Даже мои однокурсники, которые раньше видели во мне лишь заносчивого, но сильного аристократа, теперь смотрят на меня с каким-то новым уважением. Я разговариваю с ними, помогаю. Моя гордость никуда не делась, но она перестала быть слепой и глухой.
А уж когда я мыл полы в столовой, помогая Мелли с её работой… Это нужно было видеть! Сын лорда Харвина Крега с тряпкой в руках — такого зрелища академия точно не видела за всю свою историю. Но странное дело — вместо стыда я ощущал какое-то новое, незнакомое чувство. Гордость. Да, именно гордость за то, что я наконец-то делаю что-то настоящее, искреннее, от всего сердца.
С каждым днём я всё больше понимаю, что наши чувства — не просто юношеская страсть. Это нечто большее, глубже, сильнее. Что-то, чего я никогда не испытывал и, наверное, не смог бы испытать ни к кому другому. Когда я смотрю на Меллину, я знаю, что нашёл свой дом. И этот дом не в родовом поместье Крегов, а там, где она.
Сегодня я, как обычно, ждал её двери, чтобы вместе пойти на завтрак. Мелли вышла и моё сердце, как всегда, пропустило удар. Но что-то было не так. Её обычно сияющие рыжие волосы потускнели, а под глазами залегли тёмные круги.
— Доброе утро, — улыбнулся я, но улыбка сошла с моего лица, когда я заметил, какой бледной она выглядит. — Ты плохо спала?
Мелли попыталась улыбнуться, но вышло слабо, натянуто.
— Плохие сны, — тихо ответила она, поправляя локон. — Ничего страшного.
Я внимательно вгляделся в её лицо. Что-то определённо было не так. В моём сердце зародилось беспокойство, но я постарался его не показывать.
— Тогда пойдём завтракать, — я протянул ей руку.
Она вложила свои холодные пальцы в мою ладонь, и мы направились в столовую. По пути я заметил, что Мелли идёт медленнее обычного, каждый шаг даётся ей с трудом. Моя тревога только усиливалась, но я надеялся, что хороший завтрак поможет ей прийти в себя.
В столовой Мелли почти не притронулась к еде. Она сидела, рассеянно помешивая овсянку ложкой и изредка делая маленькие глотки чая. Бледность не сходила с её лица, а рука, державшая чашку, слегка дрожала.
— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросил я, заметив, что она уже в третий раз отодвигает почти нетронутой тарелку. — Ты даже не ешь.
— У меня немного кружится голова, — наконец призналась Мелли. — Но это пройдёт. Наверное, я просто перенервничала из-за сегодняшнего теста у Вериса, вчера долго готовилась, и еще эти кошмары, вместо нормального сна.
Я решительно поднялся из-за стола: — Всё, идём к магистру Эвертону. Никаких возражений.
— Нет! — Мелли тоже встала, но тут же пошатнулась от внезапного головокружения. Я едва успел её подхватить. — Это просто усталость. Мне нельзя пропускать сегодняшнее занятие. Верис предупреждал, что оно будет очень важным.
Я хотел возразить, настоять на своём, но слишком хорошо знал, насколько важна учёба для Мелли. Для неё это был вопрос будущего.
— Хорошо, — неохотно согласился я. — Но после занятий мы обязательно зайдём в лазарет. И если тебе станет хуже, ты сразу же скажешь мне. Обещаешь?
— Обещаю, — кивнула Мелли, благодарно сжимая мою руку. — Не волнуйся так. Я справлюсь.
Мы разошлись по своим аудиториям, договорившись встретиться после занятий у фонтана.
Весь урок боевой трансформации я не мог сосредоточиться. Мои мысли постоянно возвращались к Мелли, к её дрожащим рукам, к недоеденному завтраку. Что-то определённо было не так, я чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Драконья интуиция редко меня подводила.
Не выдержав этой пытки неизвестностью, я отпросился с занятия под предлогом плохого самочувствия и поспешил в кабинет зельеварения. Заглянув в маленькое окошко в двери, я с облегчением увидел Мелли за её рабочим столом. Она выглядела сосредоточенной, хотя и бледной, но держалась на ногах, и это немного успокоило меня.
Решив не мешать ей и не привлекать лишнего внимания, я тихо удалился, решив всё же дождаться конца занятия у дверей и настоять на визите к магистру Эвертону. Если она действительно переутомилась, он мог дать ей восстанавливающий отвар или порекомендовать день отдыха.
Когда занятие закончилось и Мелли вышла из аудитории, моё беспокойство переросло в настоящую тревогу. Она выглядела ещё хуже, чем утром. Её кожа приобрела сероватый оттенок, как у человека, который давно болеет, а глаза казались неестественно блестящими.
— Мелли, — я тут же подошёл к ней, поддерживая под локоть, — ты совсем бледная. Мы идём к Эвертону. Прямо сейчас.
К моему удивлению, она не стала спорить. Только тихо кивнула, опираясь на мою руку.
— Мне… не очень хорошо, — призналась она, и этот тихий голос, лишённый обычного упрямства, напугал меня больше, чем её болезненный вид.
Мы медленно шли по коридорам академии, и с каждым шагом Мелли словно тяжелела, всё сильнее опираясь на мою руку.
Магистр Эвертон сразу же отложил свои бумаги, увидев нас. Его опытный взгляд мгновенно оценил состояние Мелли, и он жестом указал на кушетку для осмотра.
— Помогите адептке Лавинской прилечь, — распорядился он, доставая свои диагностические артефакты. — Что с ней случилось?
— Она уже утром была бледной, — объяснил я, осторожно помогая Мелли лечь. — Жаловалась на головокружение. Но сейчас ей хуже.
Магистр Эвертон нахмурился и начал осмотр. Он использовал различные артефакты, водил руками над телом Мелли, создавая светящиеся узоры в воздухе, которые, предположительно, отражали состояние её здоровья. По мере осмотра его лицо становилось всё более озадаченным.
— Странно, — пробормотал он наконец. — Я не вижу явных признаков болезни. Нет инфекции, нет повреждений внутренних органов. Всё указывает на обычное переутомление. — Он повернулся к Мелли. — Адептка Лавинская, как давно вы плохо себя чувствуете?
— Только сегодня, — слабо ответила она. — Утром у меня закружилась голова. Я думала, это пройдёт…
— Вам нужен отдых, — твёрдо сказал магистр Эвертон. — Я дам вам укрепляющий отвар, но главное — это сон и покой. Никаких занятий сегодня и, возможно, завтра.
При упоминании пропущенных занятий Мелли попыталась возразить, но магистр был непреклонен: — Это не обсуждается, адептка. Вы истощены. Ещё один день таких нагрузок, и вы рискуете серьёзно заболеть.
Я выдохнул с облегчением. Всего лишь переутомление. С этим можно справиться.
— Я прослежу, чтобы она отдохнула, — пообещал я магистру.
Эвертон кивнул, затем подошёл к шкафу с зельями
