присланной ему мерзкой лупоглазой жабы в большой медный таз, не знал, что с ней делать, – та громогласно вопила и возмущенно прыгала, заляпав все вокруг потеками воды, – и своего хозяина встретил, как избавителя от тяжкой участи.
Полюбовавшись на присмиревшую при их появлении жабу, Изабель с досадливыми словами «эх, продешевила, за такую скользкую гнусь надо было двести золотых требовать!», щелкнула двумя пальцами, отменяя заклинание, и на месте недовольной жабы предстал стоящий на четвереньках полностью мокрый маркиз Журский.
Присутствовавший при этом немолодой дворецкий пошатнулся и стал медленно оседать, хватаясь обеими руками за стену. Герцог стремительно подошел к нему, положил ладони на грудь и прошептал исцеляющее заклинание.
Дворецкий выпрямился, чопорно извинился за свое недостойное поведение и сказал в свое оправдание, что за его немалые года на его глазах случалось много несуразностей разного рода, но такого безобразия еще не бывало. С укором глянув на распрямившегося, тупо разглядывающего свои конечности маркиза, вышел.
Встряхнувшись и разбросав по комнате брызги, часть из которых попала на стоявших близко от него герцога с графом, маркиз Журский раздраженно обратился к насмешливо разглядывающим его девушкам:
– И что это такое со мной было? Как вы осмелились сделать такую пакость мне, аристократу и другу герцога?
– Так-так, – выслушав сию гневную отповедь, Изабель вовсе не расстроилась и не принялась униженно извиняться, как ожидал маркиз, а, наоборот, обрадовалась, предвкушающе потерев ладони, и вкрадчиво изрекла: – Я, значит, посмела? Но ведь вы сами этого захотели, голубчик! Кто заявил, что хочет превратиться в жабу, а?
– Но я вовсе этого не хотел! – маркиз возмущенно встряхнул мокрыми рукавами, снова забрызгав всех вокруг не самой чистой водой.
– Тогда вам нужно четче определяться в своих желаниях, – Беатрис тоже не нравился этот не самый умный, но зато весьма и весьма выпендристый человечек. – И вообще, вы нам должны сто золотых за ваше спасение.
– Что? За спасение? Сначала превратили, потом сами же спасли? – маркиз негодующе повернулся к графу. – Где ты подхватил этих парвеню? Или, может, это просто…
Досказать ему не дали. К его изумлению, он получил такой удар локтем в живот от стоящего рядом герцога, что согнулся пополам.
– Кто-кто мы? – заинтригованные сестры были единодушны в порыве докопаться до истины. – Парвеню? И еще кто? Как еще он хотел нас обозвать?
– Леди, давайте будем снисходительны! – воззвал к их великодушию граф. – Бедняга еще не пришел в себя, ему можно простить некоторое помутнение мозгов.
– У него не помутнение мозга, а разжижение, причем хроническое, – поправила его Беатрис. – Но это не смертельно, оно лечится активными физическими упражнениями. – И предложила зловеще постукивающей по полу носком туфельки сестре: – Давай его отправим на лесозаготовки? Лет на пять? Уверена, он вернется вполне поумневшим. И ему польза, и нам выгода. Он же крепкий, из него получится отменный лесоруб.
– Хорошая идея! – немедленно согласилась с ней Изабель. – Открывай портал!
– Нет-нет, не надо! – Криспиан не на шутку испугался за закадычного дружка. – Мы его сами образумим! – и он зашипел сердитому маркизу: – Немедленно извиняйся, идиот!
Горделиво задрав подбородок, тот выпрямил стан, развернул плечи, став похожим на памятник одному из правителей, установленном на главной городской площади, и сердито заявил:
– Никто меня, аристократа независимой Помаррии, придворного кавалера, удостоенного чести состоять в свите герцога-младшего, заставить рубить лес не может!
– Проверим? – Изабель предвкушающе запрыгала возле него, решительно отодвинув в сторону пытающегося вмешаться Анриона.
Маркиз, так ничему и не наученный предыдущим весьма печальным для себя опытом, спесиво вздернул кривоватый нос.
– Проверяйте!
Беатрис тут же открыла портал в какой-то отвратительно темный лес из исполинских деревьев с огромными заснеженными ветвями-лапами. Пахнуло таким холодом, что расплесканная по полу вода тотчас застыла.
Прямо перед ними оказалось неказистое приземистое зданьице из толстенных, положенных одно на другое бревен.
– А вот и избушка лесорубов, – к порталу подбежала довольная Изабель, – маяк поставлен точно!
Из домика выглянул кряжистый мужчина в теплой длинной рубахе, подпоясанный расшитым цветочным узором кушаком.
– Ясен, принимай помощника! – Изабель кивнула в сторону маркиза, стоявшего в мокрой одежде и стучащего от холода зубами. – Только сначала его переодень и научи топором махать!
– Хорошо, леди Салливерн, – лесоруб недобро усмехнулся и слегка поклонился. – Не впервой!
Поток воздуха подхватил попятившегося было маркиза и зашвырнул его прямиком в открытые двери домика. Портал тут же закрылся, оставив после себя покрытый льдом пол и густой пар, в который превратился ледяной воздух.
– Замечательно! – Изабель была довольна собой и сестрой.
– Очень плохо! – отмер наконец герцог. – Это вообще-то мой подданный и вы не имели права распоряжаться его судьбой!
– Ерунда какая! – сестры одинаково поморщились. – Мы наказываем охальников независимо от их подданства. Если каждый пройдоха будет считать себя неприкосновенным, то о какой справедливости вообще может идти речь? И не просите его вернуть, пусть топором помашет сначала и осознает, что можно, а что нельзя!
– Странное у вас понятие о справедливости, – граф попробовал пройти по покрытому скользким льдом полу и чуть не упал, нелепо замахав руками в попытке сохранить равновесие.
– Нормальное, – сестры с интересом следили за его неловкими рывками, жестами торопливо заключая пари – упадет или нет? – Хотя, если вы так скучаете без этого своего дружка, вполне можете к нему присоединиться, – с искусственной жалостью предложила Изабель. – Правда, места в избушке маловато, но ведь вы можете себе и отдельную избу сварганить, вы же не слабак какой-нибудь.
– Не хочу я никуда, – быстро отмежевался от очередного нерадужного предложения Криспиан и в свою очередь попросил: – Может, вы хотя бы здесь порядок наведете? – его это очень даже волновало, потому что в попытке добраться до стоящего на противоположной стороне секретера он застрял ровно посредине комнаты и боялся сделать еще шаг, дабы не приземлиться на твердый пол на глазах насмешливых дам.
Вместо сестер очистку запустил герцог, и через минуту комната была свободна от льда и воды. Облегченно вздохнув, граф добрел-таки до секретера и, открыв потайной ящик, вынул пожелтевший от времени манускрипт.
– Ого, да это же наш договор! – сестры быстро подбежали поближе и с холодным возмущением уставились на знакомый текст. – У вас он тоже есть?
Криспиан непочтительно потряс старинным документом.
– Конечно, есть. Его нашел в семейном архиве еще мой отец, когда я был совсем маленьким, и посмеялся над этой, как он выразился, убогой выдумкой. Но тогда договор был просто старой бумажкой, никому не угрожающей и даже смешной.
Изабель непочтительно ткнула пальцем в старый пергамент, отчего тот угрожающе заискрил, но она даже глазом не повела.
– Видимо, старый граф его нашел еще до нашего рождения. Вы же старше нас аж лет на десять-двенадцать?
– Это неважно, – Криспиан внезапно почувствовал себя согнутым недугами пожилым господином.
Герцог взял договор в руки и пробежался взглядом по уже знакомому тексту. Недовольно заметил:
– Почему ничего не сказано об условиях его отмены? Это же всегда оговаривается. Без этого он считается недействительным.
– В нашем экземпляре ничего подобного тоже нет, – сестры сели на стоявший у стены обитый плотным ливарнским шелком пестрый диванчик и аккуратно расправили платья.
Они были до того похожи, что граф досадливо повторил слова маркиза Журского:
– Вы сами-то как друг друга отличаете? Не путаете?
Девушки звонко рассмеялись.
– Нет, не путаем, – та, что сидела слева, пригладила слегка растрепавшиеся волосы и показала на сестру: – Это Изабель, а я Беатрис. Что тут непонятного?
Анрион на миг оторвался от договора и скептически хмыкнул:
– Вообще-то наоборот. Опять разыгрываете?
Сестры вмиг стали серьезными.
– Это нехорошо, – сказала Изабель.
– Да, чревато, – согласилась с ней Беатрис.
– А что в этом такого? – Анрион положил манускрипт на стол и подошел к ним. Встав перед Беатрис, наклонился, заглянув ей в глаза, и попытался узнать поточнее: – Вас нельзя различать? Что случится, если кто-то будет это делать?
– Ничего не случится, вот еще! – сестры дружно встали и предложили: – Может, вернемся во дворец? Нас наверняка потеряли. Но прежде заглянем в кондитерскую. Мы хотим купить побольше местных сластей. Нам они очень нравятся. Да и нашей горничной мы пообещали принести их побольше.
