пираты захватили корабль Фахумзира прямо под носом у двух военных багал в полусотне лиг от Абушина. Жену Фахумзира якобы продали в рабство на Ярсоми или она была еще в плену у пиратов – на этот счет слухи были разные, но факт том, что ее до сих пор не удалось вернуть.
– О ком же еще! У меня была всего одна маленькая галера! Моя чудесная «Мольда», и мы их прямо мордами в дерьмо! – говоря это, пират раздухарился и сотрясал решетку, вцепившись в нее крепкими ручищами. – Кстати, я трахнул его важную жинку в задницу, а потом в рот. Наверное, ей понравилось. Хочешь попробовать?
– Случаем не знаешь Горуму? – стануэсса, загремев цепью, подползла к нему ближе, и теперь видела, как свет факела отражается в черных глазах.
– Ты идиотка?! – капитан Корманду расхохотался. – Как я могу не знать Горуму? Верно я знаю его лучше, чем ты свою мокрую щелку, которую трешь по ночам, – и тут он даже привстал. – Слухай, сыкуха, а ты откуда знаешь Горуму?
– Знаю. Вчера ночью в «Сытом Капитане» я распорола ему руку ножом. За то, что он без спроса тронул бутылку моего брума. И хотела вскрыть его жирное брюхо, но помиловала, – Эриса подползла еще ближе и села, скрестив ноги. – Так вот, а господина Кюрая Залхрата, меж прочим, члена Круга Высокой Общины я не помиловала, и кишки из его брюха вытекли вместе с говном. Понимаешь?
– Врешь, сука! – капитан потряс решетку.
– Ну, будем считать познакомились, – Эриса провела сухим языком по сухому небу. Жутко хотелось пить и от этого ей было трудно разговаривать.
Глава 8
Под Верхним городом
Воду принесли лишь к вечеру. Хотя Эриса потеряла счет времени. Она услышала, как кто-то в темном углу заговорил об ужине. Немногим позже лязгнул засов и в дальнем конце прохода появился мужской силуэт то ли с корзиной, то ли с ящиком в руках. По доносившимся до арленсийки обрывкам разговоров она поняла, что раздают еду и ее очередь будет последней, так как камера, которая ей досталась, была крайняя.
От жажды ей уже давно стало трудно дышать, и она сидела, прижавшись спиной к стене и мысленно поторапливая ленивого тюремщика. Он, как назло, двигался неторопливо, открывая каждую камеру, вступал с заключенными разговоры, бросал тупые шутки вместе с кусками хлеба, выдавал по бутылке воды. Когда он приблизился к решетке соседа-пирата, госпожа Диорич смогла лучше рассмотреть рослого аютанца в темно-синем халате без рукавов, с бритой головой и крючковатым носом, придававшим ему вид хищной птицы. А янтарный отблеск в его глазах, цвета коричневого бутылочного стекла, отчего-то напомнил Кюрая Залхрата.
– Девку сильно не трахай – мне оставь, – пошутил Корманду, принимая несколько кусков хлеба и воду.
– Тебе, шетов огрызок, не положено, – тюремщик покосился на арленсийку, сидевшую через решетку. – Оттрахался ты уже. Говорят, скоро тебя на рудники отправят. Будешь хоть какую-то пользу приносить.
– Вот не отправят. Пока жинка вашего самого важного под моими ребятами, меня никуда не отправят, – усмехнулся пират, зная от других стражей, что за его жизнь идет кое-какой торг. – Лучше скажи, когда суп давать будете. Запор в жопе от вашего хлеба.
– Может тебе еще баранью ляху с вертела? – аютанец поднял корзину, где осталась последняя вечерняя порция и направился к соседней камере.
Когда он вошел, Эриса уже была на ногах в жадной готовности сделать хотя бы несколько глотков воды. Однако, страж не спешил ее радовать: поставил корзину на землю и вытащил из-за пояса кнут. От такой неожиданности в груди госпожи Диорич похолодело. Чего он хотел? В чем она провинилась? Его глаза цвета коричневого бутылочного стекла изучали новенькую с усмешкой и все растущим удовольствием. Рукоятью кнута он откинул волосы с ее лица и заставил поднять подбородок.
– Можно попить? – тихо спросила стануэсса. – Очень хочу пить.
– Воду нужно заслужить, – он провел по ее губам шариком, венчавшим рукоять кнута. – Как ты меня хочешь удовлетворить?
– Я пить, хочу, пожалуйста, – прошептала Эриса. – Дайте хоть пару глотков.
– Ты слышала, что я спросил? Или мне спросить по-другому, – его голос стал строгим, а рукоять кнута больно нажала на ее губы, которые опухли и болели без того после утренней пощечины.
– Я не должна это делать, – Эриса отвела взгляд к решетке, за которой Корманду с особым интересом наблюдал за ней.
– Не ерепенься! Лучше дай ему, девка! Была тут одна такая сыкуха, так ей быстро жопу порвали и зубы выбили, – сообщил пират, и в его глазах даже мелькнуло какое-то сожаление. – Дай ему. Все женщины здесь через это проходят.
– Слышишь, что говорит? Конченый бандюга, а не такой дурак, – тюремщик провел рукоятью кнута между ее грудей, с нажимом неторопливо опускаясь ниже и повелел: – Юбку подними!
Эриса нехотя повиновалась, задрав нижний край туники так, что едва показалась ее редкие стриженые волосики между ног.
– Выше! – настоял крючконосый аютанец.
Стануэсса подняла еще выше, чувствуя, как шарик, утолщавший конец рукояти уперся в ее щелочку. Грубо раздвинул губки и с нажимом ткнулся туда, где начиналась нежная вагина. Госпожа Диорич стиснула зубы и закрыла глаза. О, если бы было у нее кольцо Леномы! Вауху решил бы ее проблему, забрызгав эти бездушные стены кровью. Или она сама, замедлив время, успела бы освободиться и может даже, воткнуть это орудие бессовестной пытки в задницу своему мучителю.
Рукоять кнута погрузилась глубже и начала двигаться в ней неторопливо и неглубоко. Там, вопреки всем мукам становилось влажно. Не первый раз тело стануэссы играло в свои игры, не считаясь с желанием хозяйки.
Надзиратель выдернул из нее свою игрушку и притянув к себе Эрису за волосы негромко сказал:
– Мне не нравится, как ты себя ведешь! Завтра в ночь я приду с Фагиром. Мы оттрахаем тебя так, что будешь грызть стены. А сейчас становись раком – я спешу. Ну! – он толкнул ее.
Арленсийка загремела цепями, выполняя его приказ. Стала так, чтобы перед глазами был лишь темный угол, а не полная дикого интереса физиономия Корманду. Было слышно, как в соседних камерах зазвенели цепи – другим тоже было интересно такое представление.
Аютанец больно шлепнул по ягодице ладонью
