уговоры не помогли. И деньги предлагала. А они их просто отобрали. Все что было. Но с этим Нурбан Дехру должен разобраться. Он же тебя нашел? Сотник из стражи?
Про то, что произошло между ней и Сармерсом, госпожа Диорич решила пока не говорить. Тем более о том, что она, возможно, беременна.
– Не знаю, какие-то люди из стражи меня поджидали, рассказали, как тебя увидеть. Зачем ты пила брум? Ты же никогда не любила эту огненную дрянь, – удивился Лураций, пытаясь осмыслить ее короткий, но полный неясных ему событий рассказ.
– Не пила, пока не попала в такое дерьмо, что захотелось пить именно дрянь, – сказала она, сердито вспоминая недавние злоключения. – А знаешь, кто такой Нурбан Дехру? Я о том сотнике, который нам помогает, и люди которого тебя разыскали? – ростовщик, не сводя с нее темных, но добрых глаз, покачал головой и Эриса открыла: – Один из тех двоих, кто изнасиловал меня в «Брачном Сезоне». Про Абдурхана я тебе уже рассказывала, как его убили рядом со мной. А Нурбан второй. Правда странно? Казалось, должны стать мне злыми врагами, а мы даже вполне дружим.
– Ты мне столько наговорила, что в голове не помещается, – Лураций оглянулся на стража, топтавшегося в проходе шагах в десяти от них, и попросил: – Можете решетку отпереть? Мне позволено вещи ей передать.
– А ты сюда давай, – раньше стражника отозвался Корманду, снова просовывая между прутьев сильные и ловкие руки, украшенные пиратскими татуировками. – Давай, добрейший, все без остатку приму и девку твою угощу.
– Вас пускать Ферзай не говорил, – отозвался тюремщик. – Что нужно я сам занесу.
– Тебя здесь обижают? – спросил господин Гюи, передав стражнику саквояж.
Эриса мотнула головой, отходя от решетки. Тюремщик лязгнул засовом и зашел в камеру, чтобы выложить принесенное ростовщиком.
– В первый день ее сильно трахнули, лежала потом на соломе, корчилась и плакала, – сообщил пират, потираясь бородой о прутья.
– Заткнись, сволочь! – Эриса вспыхнула от слов Корманду, подскочила к нему и была готова выдрать клочья из его черной бороды.
– Успокойся, девочка. Я как лучше хочу, чтоб к тебе никто больше не лез, – ярсомец отступил на пару шагов, ошарашенный ее неожиданным порывом.
– Иди ко мне, – позвал Лураций и обнял через решетку, когда она вернулась. – Я знаю, наслышан, что здесь такое бывает. Женщине в тюрьме много тяжелее. Особенно если вокруг одни мужчины.
– Это было один раз, – признала Эриса. Ей очень не хотелось делать ему больно, и распущенный язык пирата хотелось выдернуть с корнем. – Не беспокойся – Нурбан уже навел порядок. Больше меня никто не трогает. Уже все ко мне хорошо относятся. Один даже госпожой называет. Сегодня обещали отвести помыться. А то я грязная как последняя шлюха, – арленсийка вспомнила, что не мылась с того дня, как покинула оазис Дуджун. И даже не видела себя в зеркало и не имела возможности привести себя в порядок. Наверняка ее волосы в самом жутком состоянии, а лицо и все тело во въевшейся пыли пустыни. Ей было страшно представить, как она выглядит теперь перед Лурацием. Насмотревшись сейчас на нее, не станет ли он любить ее меньше? Вдруг Эрису осенило: – А можешь следующий раз принести мне маленькое зеркало и расческу? И свежее платье или тунику? И мыло, щетку для чистки зубов с мятной пастой? И… – она хотела попросить еще масло на травах для лица, но подумала, что это уже слишком в ее положении.
– Там туника и платье, – господин Гюи указал за ее спину, где тюремщик сложил принесенные вещи, еду и питье. – После похода по лавкам в Хархуме я запомнил твой вкус и выбирал подобное. А зеркало, расческу, все остальное обязательно принесу. Что еще?
– Деревянный нож, – она увидела его изумление в темных и красивых глазах и пояснила: – Таким мальчишки играют. Настоящий сюда пронести не позволят, а деревянный, думаю, не запретят. Мне он нужен. Хочу продолжить тренировки. Ты же знаешь, как я играла в саду с баллоком. Здесь столько пустого времени. Вот оно будет быстрее идти.
– Хорошо, принесу. Что касается времени… – Лураций, по-прежнему обнимая ее выше талии, заговорил тише ей на ухо. – Сделаю все, чтобы твое время здесь быстрее закончилось, и ты вышла на свободу. Может, придумаем, как устроить тебе побег. Через моего приятеля Гарнфуза мы вышли на разговор с некоторыми влиятельными лицами из Высокой Общины. Надеюсь, они помогут. Вчера весь вечер это обсуждали. Конечно, потребуются большие деньги. И я еще рассчитываю на помощь твоего мужа.
– Дженсера? Его помощь? – Эриса удивленно вскинула бровь.
– Да, его распрекрасного. Мы, волей богов, ехали из Фальмы сюда одним караваном. Кстати, не знаю, расстроишься – нет… – ростовщик замолк, ненадолго отстранившись от арленсийки, чтобы лучше видеть ее глаза. – С ним была Сульга. Он действительно женился на ней в Фальме по эсмирскому обычаю.
– Так даже лучше, – сказала Эриса, чуть отведя взгляд. Хотя она давно свыклась с тем, что происходило вокруг Дженсера, все равно было неприятно, будто какой-то маленький коготок царапнул глубоко в груди. – Шет с ним. Для меня одной проблемой меньше. Но как Дженсер способен помочь? Чрез Рамбаса?
– Да. И может быть деньгами, если мне не хватит своих. Был уже разговор о сумме. Опять же, через Гарнфуза – а он из тех людей, что свое не упустит. Уже назвали сумму… – Лураций снова замолчал, понимая, что он, хотя говорит тихо, их изо всех сил слушает сосед Эрисы по камере. Вряд ли он разберет их шепот, и вряд ли ему этот разговор будет полезен, но все-таки чужие уши были лишними.
– Какую? – не выдержала паузы госпожа Диорич. – У меня очень приличные сбережения. Можно запросить через банк Маргума. Имеется неплохой доход с поместий, который я не снимала в этом году и даже осталась некоторая часть с прошлого года. В крайнем случае можно продать Фостел – поместье под Вестеймом.
– Нет, дорогая, нет, – господин Гюи замотал головой, потом пригладив седоватые волосы, сказал: – Это слишком долго. Ты же не хочешь мучиться здесь три двоелуния? А сколько?.. Сотую часть от ущерба особняку Кюрая и еще трем пострадавшим от пожара домам ниже. Хотя насчет последних, у меня
