большие сомнения. Сомнения, будто они пострадали. Я сам ходил туда. Там лишь сгорело несколько деревьев в саду и какие-то сараи, что примыкали к забору. Видимо им выгодно раздувать небылицы о громадном ущербе.
– Ну так всего сотая часть! Это же мелочи. Да, у Залхрата дом был очень богатым, но он же не сгорел полностью, – попыталась было рассуждать стануэсса.
– Дорогая… – Лураций прервал ее поцелуем и, когда их губы разъединились, грустно улыбнулся. – Я очень хорошо понимаю в подобных вещах и знаю, как хитро они делаются. Сначала не называется конкретная сумма, а говорится нечто туманное и лишь с первого взгляда не слишком грабительское. А потом все это начинается раскручиваться до полного обнищания плательщика. Когда человек на крючке, с него можно вытряхнуть все что угодно. Можно даже сказать сначала, сотая часть стоимости сарая. И когда человек, попавший в похожую ситуацию, начинает платить деньги, то образовываются все новые и новые обстоятельства. Например, сотая часть стоимости сарая… А вот что было в сарае и сколько то стоит – это большой вопрос. Поэтому я пытаюсь через Гарнфуза вывести их на конкретную сумму.
– Как сложно все у вас, – Эриса улыбнулась, ее на самом деле веселили эти аютанские хитрости. – Я покрою все твои затраты. Твоя невеста – богатая девочка, – она даже рассмеялась и потерлась щекой о его гладко выбритый подбородок, который был приятно-шершавый. – Помимо денег, есть очень важный вопрос, мой друг, – сказала госпожа Диорич, став вдруг серьезнее. – Нужно повернуть дело так, чтобы стануэсса Эриса Диорич никак не была замешана в убийстве Кюрая. Его убила Аленсия. Я – Аленсия. Ты же это понимаешь?
– Да, – ростовщик кивнул. – Я это усвоил еще с первых минут твоего знакомства с Залхратом. – И все время держал эту мысль в голове. Гарнфуз хлопочет именно о судьбе Аленсии.
– Но если тебе придется обращаться к Дженсеру и Рамбасу, то они знать не знают ни о какой Аленсии. Нужно им это как-то преподнести. Дженсеру объяснить, что если всплывет, кто на самом деле Аленсия, то не только у меня, но и у него будут огромные неприятности от нашего короля. Олраф уже обещал придушить меня за некоторые шалости во дворце. В общем, напугай как-то Дженсера – с ним это сделать легко. Например, что у него могут отобрать мануфактуру. Напугай так, чтобы он даже во сне начал называть меня Аленсией, – Эриса выдохнула засмеявшись, вспоминая забавный случай во дворце, после которого Олраф топал ногами и орал на нее. Тогда ей было очень стыдно, а сейчас уже смешно. Еще она подумала, что все сказанное произносила слишком громко, а пирату Корманду это точно не следовало слышать. Вряд ли они с ним когда-то еще пересекутся, однако игры богов бывают такими странными. Поэтому, как знать… И Эриса, бросив взгляд на соседа за решеткой, заговорила тише: – Пусть Дженсер подтвердит, что я – это вовсе не Эриса. А Эриса его исчезла где-то в оазисе… например, Даджрах. Она имела глупость увлечься нубейскими штучками, спуталась со жрицами храма Леномы в Марахи Нраш. Можно даже организовать фальшивую экспедицию якобы на ее поиски.
– Ты хитрунья, – улыбнулся Лураций. – Конечно, так будет несложно повернуть. Каков у Аленсии мотив убийства Кюрая?
– Чего? – не поняла арленсийка.
– Какие причины? Зачем она убила члена Круга Высокой Общины? – рука господина Гюи скользнула по ее спине ниже и легла на ягодицу.
– Так что здесь неясного? Этот козел-Кюрай, изменял ей и посмел приводить в дом других куртизанок. Чего бы не убить за это?! – предположила госпожа Диорич и шевельнула попой, желая более смелой игры ладони Лурация. – Хотя вот более интересная версия: этот шетов высерок – Залхрат, покрывал банду Хореза Михрая, – и это правда, кстати. Эта банда убила любовника Аленсии – пекаря Абдурхана. Вот она под видом куртизанки явилась к Кюраю и свела с ним счеты. Начала с него. На очереди был сам Хорез Михрай.
– Какие у тебя интересные фантазии, – Лураций прижал ее к себе и поцеловал в губы. Она ответила, сначала нежно, едва касаясь. Почти так, как это случилось в тот самый первый раз, когда в соседней комнате над нубейскими свитками сидел Дженсер. Потом ее губы стали жаднее и жарче. – Эти фантазии не слишком расходятся с реальностью, – ответила стануэсса, не открывая глаз. – Знаешь, что я хочу?
– Что? – он обнял ее второй рукой, каким-то образом угадав, что стануэсса скажет дальше.
– Чтобы ты меня сейчас трахнул, – она прошептала это Лурацию на ухо, не забыв ущипнуть его за мочку. – Трахнул здесь на соломе. А потом я бы взяла у тебя в ротик и попросила еще.
– Зачем ты это говоришь? – господин Гюи почувствовал все растущее возбуждение и почти сразу ее ладонь там, где стало вовсе твердо.
– Чтобы помучить тебя, и чтобы ты понял каково мне от твоей близости. У меня там мокренько, – она лизнула его губы. – Очень мокренько. Так хочется, чтобы ты вошел.
– Эриса, любимая, но тюремщик не пустит в камеру, и я не смогу это сделать при всех, – он шумно выдохнул: ее рука невыносимо-приятно играла членом, и стражник не замечал этого бесстыдства, переговариваясь с каким-то заключенным.
– Увы, да, – Эриса подняла к нему будто невинные, светлые, как южное море глаза, и прошептала. – Хочешь я тебя поласкаю, пока не кончишь мне в ручку? В рот при этих голодных мужиках не хочу.
– Ты опасная проказница! Не знаю, что делать… – Лурацию хотелось смеяться от ее шалости, в то же время его раздирало жуткое желание и такое же жуткое неудобство. Он засопел, часто втягивая ноздрями воздух и чувствуя, что рука стануэссы крепко и беспощадно владеет им под халатом, а ее губы ласкают его губы между них иногда появляется ее умелый язычок. – Эриса… – выдохнул он, приближаясь к самой горячей точке их душевного и телесного общения.
– Да, мой хороший, – ответила она все ускоряя свою игру. – По-прежнему не знаешь, что делать? Твой несгибаемый воин знает. Ой!.. – Эриса почувствовала, как член судорожно задергался в ее ладошке. Несколько раз вздрогнул сам Лураций и хрипло выпустил воздух из переполненной груди.
Ладошка госпожи Диорич стала мокрой и липкой. И тут же
