головой, но я почему-то киваю, завороженная его словами. Наш разговор свернул совсем не туда, куда я планировала.
— Это огонь. Нескончаемый пылающий пожар внутри, который стихает лишь когда ты оказываешься рядом со своей истинной. Самой желанной женщиной. Единственной… А еще это жгучее неподвластное контролю желание — обладать. Обладать ею полностью и без остатка. И защищать. Оградить от любой даже самой малой опасности. Это инстинкты, Тания. Самые сильные и непреодолимые ни для одного из нас. Мы можем их приглушить только если видим тебя, ощущаем запах, знаем, что ты в безопасности. Ни один из нас не причинит тебе вред. Никогда и ни за что.
— И ты рад этому? Неужели вам не страшно, что вами управляют эти инстинкты. Что они сильнее вашей собственной воли? — в шоке переспрашиваю я.
— Рад, — уверенно отвечает Киар.
Его дыхание обжигает мой висок, и в животе тоже так горячо-горячо становится.
— Это не слабость, как ты думаешь. Осознание того, что духи подарили мне встречу с моей единственной наполняет меня уверенностью и силой. Ты не понимаешь, потому что сама боишься полностью открыться нашей связи. Разве тебе было плохо со мной, с кем-то из братьев?
Я медленно качаю головой.
— Дело не в этом. Мы ведь совсем не знаем друг друга, — пытаюсь донести я ему свои доводы.
— Так кто мешает познакомится ближе? Узнать? — мужские сильные пальцы легко скользят по моей коже. — Сейчас? Ммм…?
Киар гладит подушечками мои плечи, обводит начало своей метки, а потом его губы невесомо касаются моего виска.
— Ты ведь даже не хочешь попробовать… И боишься ты не нас. Ведь так, Тания? Я не увидел страха в твоих глазах там в зале. Опасение, настороженность, но не страх. Ты боишься себя, — искушающе хрипло звучит его тихий голос. — Той ночью ты была совершенно другая. Я видел тебя. Ты открылась ненадолго. Такая чувственная, нежная, страстная. Почему ты боишься показать свои настоящие чувства, настоящую себя?
Он властно обхватывает мои плечи руками и разворачивает к себе.
— Так что мешает тебе, Тания? — мягко приподнимает он мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза.
Тону в янтаре его огненных радужек. Мой огонь готов покориться его пламени. И я сама не знаю, как долго смогу сопротивляться… Киар просто ходячая харизма брутальной сексуальности.
— Это ведь все не настоящие чувства… — упрямятся мои губы. — Это все метка. Если бы ее не было…
В глубине зрачков Киара вспыхивает что-то опасное.
— Неправда, — обрывает меня он. — Я увидел тебя задолго до того, как вспыхнула моя метка на твоей коже.
— Что? — удивленно моргаю я.
— Я увидел тебя. Твой танец, когда ты была Сейриной, — терпеливо поясняет он, мягко очерчивая пальцами овал моего лица. — Увидел и потерял разум. Ты стала моим наваждением. Я не смог забыть, возвращался почти каждый вечер и снова любовался изгибами желанного тела и страстью в твоих глазах. Знал, что это увлечение может плохо закончится, но не мог себя остановить. Ты стала моей одержимостью, — продолжает он свои шокирующие признания.
Повисает тяжелая пауза, во время которой я пытаюсь немного в себя прийти, но не получается совершенно. Не ждала я подобного. Не готова была совсем к таким откровениям.
От волнения машинально облизываю пересохшие губы, которые тут же начинают жарко пульсировать от голодного хищного взгляда старшего василиска.
— Как же ты прекрасна, Тания. Ты совершенна, — хрипло говорит он. — А когда танцуешь, то невозможно сопротивляться твоему огню. Ты даже не представляешь сколько мужчин смотрели на твой танец и мечтали заполучить себе. А я всех их мечтал разорвать, за то что они смеют глазеть на тебя, что смеют себе позволять подобные желания, за то что ты могла выбрать кого-то из них…
У меня дыхание сбивается и все лицо гореть начинает.
Как же он смотрит! Какой жадной гипнотической чернотой наливаются его зрачки! Только край радужки раскаленными алыми протуберанцами пылает. Невозможно сопротивляться этому зову. И взгляд нельзя отвести.
— Я захотел тебя задолго до метки, Тания, — Киар медленно наклоняется ко мне. — Так захотел, что едва сдерживал себя от того, чтобы не использовать свой статус и влияние. Я ведь желал знать о тебе все. Где живешь. С кем. Чем ты дышишь. Что тебя волнует. Что приводит в восторг. Как ты выглядишь без своей маски. Твое настоящее имя. Но я знал, что если мои агенты все это выяснят, то я не смогу дальше остановится. Я завладею тобой. Сделаю своей, невзирая ни на что. Я бы мог. Поверь. Это было не сложно… — его твердый взгляд упирается в мои ошеломленные глаза, в то время как его пальцы ласково скользят по моим ключицам.
— И это точно была не метка… — жарко шепчет он прямо в мои губы. — Ни одну женщину я не желал так, как тебя, Тания. Никогда…
Его твердые губы властно накрывают мои, и я не могу сдержать стон.
30. Клятва
Последние слова, произнесенные с такой мучительной пылкой страстью, до сих пор звенят в ушах. И я верю. Потому что нельзя обмануть с таким взглядом. Я в глазах его отчетливо увидела эту одержимость и чудовищную силу его желания.
Боже, что это был за взгляд! Испепеляющий просто!
Как я не замечала раньше?
— И потом, когда я думал, что потерял тебя, что мой брат стал невольным убийцей женщины, которая стала так дорога… Которая все мысли из головы вытеснила собой… Не знаю, как Тай остался жив. Я готов был разорвать его… уничтожить за то, что отобрал мечту… единственную, что затронула сердце, — хрипло шепчет он, продолжая меня целовать со все большей страстью.
И я не сопротивляюсь. Замираю в совершенной растерянности. Как реагировать?
Это похлеще всего, что я сегодня узнала. Самый пиковый момент! Апофеоз вообще!
И у меня в ушах все еще стучит горячая пульсирующая кровь и его слова. “Ни одну женщину не желал так, как тебя… Ни одну не желал… Никогда…”
Ошарашенная, оглушенная его признанием, я не могу сопротивляться его страстному напору. И не хочу.
Никто и никогда не говорил мне подобных слов. Никто и никогда не смотрел так, будто я центр его мира, будто вся вселенная заключена во мне одной. Как отказаться от подобных чувств, когда саму тянет с непреодолимой силой к этому мужчине?
И все мои разумные логичные доводы разбиваются о силу его безусловной страсти и его огня.
И он целует, целует, целует… Жадно и глубоко, будто в последний раз. И я начинаю отвечать. Не могу не ответить.
