подделавшая проценты? — Он довольно улыбается.
Зараза такая, еще издевается!
Я складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну, а сама ничего не вижу, кроме пелены перед глазами.
Да что это я? Очнись, Лера! Ты знала, на что шла и что этот момент обязательно наступит. Что теперь ведешь себя как преданная школьница?
Я закрываю глаза и глубоко дышу ртом. Это помогает немного успокоиться. Мне все равно, как это выглядит со стороны, я просто хочу исчезнуть.
— Лера. — Мягкий тон Егора настолько удивителен, что я распахиваю глаза и смотрю на него.
Он берет мою руку со сгиба локтя, держит мои пальцы в своих и говорит:
— Я встречусь с этой девушкой.
— А ты можешь не видеться?
Зачем я это спрашиваю? Стыдоба какая! Позорище.
— Я должен отреагировать на уведомление и выполнить задание. Выше семидесяти процентов проще согласиться, чем отказаться. А то найдутся ребята и по доброте душевной привезут ее мне, перевязанную бантиком.
Я резко вырываю руку и кричу Славе:
— Останови машину! Срочно!
Но автомобиль продолжает ехать по горам.
А мне так больно, словно ножом по груди полоснули. Про себя кричу: «Да, я подделала проценты! Да, я цветочница, которая очень хотела вернуть себе свое дело! Да, я пошла на обман и подделала эти долбаные проценты совместимости! Но зачем ты так со мной?»
Или я заслужила такое обращение? Это месть?
После мысленного ора меня будто мигом разряжает даже не до нуля, а до минус ста процентов. Словно врубается система самосохранения, отсекая все чувства. Словно я словила эмоциональный перегруз.
Я откидываю голову на спинку сиденья, опускаю взгляд на кресло впереди себя и замираю.
Он с ней встретится. Влюбится. Это его идеальная пара.
Он тут же забудет про все обещания мне, ведь она — его половинка.
Хорошо, если не убьет, когда проанализирует все, что я сделала. Вдруг посмотрит на это как на личное оскорбление?
Странно, но последнее волнует меня меньше всего, а вот первое… Первое заставляет мое сердце умываться кровью, потому что я знаю, что я — поддельная истинная.
Я теряю счет времени и, когда мы останавливаемся, понимаю это только по внезапно открывшейся двери справа от меня. Егор протягивает мне руку.
Я смотрю за его спину.
— Это твой дом, — говорю я.
— С этого момента ты живешь со мной.
Мое сердце начинает стучать часто-часто, с надеждой.
— А что та брюнетка? — спрашиваю я тихо.
— Я встречусь с ней.
Нет, это конец. Наш конец.
Глава 41
Егор
Все как-то разом навалилось со всех сторон: на Чертовы горы претендует столица и кто-то из сверхов оттуда решился на покушение, потом уведомление о паре от «Доборотня» и, наконец, Лерины фокусы.
Я решаю разгребать все постепенно, начиная с самого серьезного. Первое — это безопасность и ответный удар. Я просто больше не могу оставить Леру одну и не могу отодвинуть в долгий ящик месть.
— С этого момента будешь жить у меня, — говорю я.
И Лера резко поворачивается ко мне, смотрит как на умалишенного.
— Ты не слышал, что я сказала?
— Слышал — ты поддаешься эмоциям. Надо успокоиться. Дома дам тебе карту — заказывай все, что душе угодно. Можешь обставить наши комнаты, как нравится, я не возражаю. Думаю, даже весь дом, дед не будет против.
— Хочешь меня купить? — недовольно смотрит на меня Лера.
А разве не так женщины снимают стресс? Надя всегда так делала. Стоило ей начать психовать, она тут же мчалась в магазины или заказывала доставку и сразу же веселела от покупок.
Но я уже начинаю привыкать, что на Лере все мои стереотипы ломаются.
Я решаю перевести разговор на другую тему:
— У нас в доме есть пустующие комнаты в моем крыле. Они для малышей. Можешь заняться ими, если хочешь.
— К-каких малышей? — Лера выглядит растерянной.
— Наших.
Она несколько долгих секунд смотрит на меня с таким видом, словно ждет, что я рассмеюсь. Я же абсолютно серьезен.
— Ты издеваешься? — наконец оттаивает она. — Ты едешь на свидание с истинной, а мне говоришь обставлять детские?
— Я еду во всем разобраться, я уже сказал.
В этот момент мы поворачиваем к особняку, и я вижу сверхов из столицы, которые стоят у ворот. Мои бойцы выстроились вокруг них и по периметру дома, так что все под контролем.
В ногах у гостей пять черных мешков.
— Сами плывут в руки. — Я глазами пересчитываю чужаков.
Шестеро. Среди них не вижу того, кто нас столкнул.
— Посиди в машине. Она бронированная, так что не дергайся и не выбегай, что бы ты ни увидела. Славик, действуй по ситуации, но чтобы с Леры и волос от испуга не упал.
— Есть, глава, — слышу в ответ от водителя.
Я выхожу, не показывая, что внутренности все еще болят от резких движений. Я не могу показать ни малейшей слабины.
Стоит мне выйти из машины, как мои ребята тут же приветствуют меня:
— Добро пожаловать, глава! — И склоняют головы.
Столичные же и не думают следовать их примеру, лишь кивают в знак приветствия. Главный из них — Серый, сверх с густой бородой, выходит вперед и говорит:
— Рад, что вы выбрались целым и невредимым.
Я медленно подхожу ближе, готовый к схватке в любой момент. Пытаюсь понять, что в мешках, но по виду больше похоже на мусор, чем на оружие, слишком мягкие окружности.
— С чем пожаловали? — спрашиваю я.
Вести переговоры на пороге, за воротами, — нанести оскорбление. Но мне плевать. Пусть скажут спасибо, что я еще не дал своим ребятам команду «фас».
— В наших рядах затесался предатель. Мы вычислили его и принесли к вашему порогу по частям в знак сожаления.
Вот как! Решили действовать на опережение. Наверное, паренек рассказал, что я прекрасно видел, как он подбирался. Более того — что я позволил это сделать.
Упаковали в пять мешков? Что же там за кровавое месиво, которое невозможно будет идентифицировать?
Похоже, на это и расчет.
Я уверен, что по моему лицу невозможно прочитать реакцию, но Серый берет мешок у ног и резко вываливает из него части тела.
Долбоящер! Лера же увидит.
— Убрать, — командую я своим, но вижу, как голова особо задорно прыгает в сторону машины.
Твою ж мать!
Мясорубку собирают за секунд десять, не больше, и я очень надеюсь, что Лера в это время отвлеклась на что-нибудь или Славик сообразил, что дело пахнет жареным, и принял меры.
— А мне вот что интересно… — говорю я. — Все мы знаем о том,
