мы продолжим?
Я молча закусываю нижнюю губу. Как я могу такое говорить?
— Давай найдем Эда и разберемся во всем. Узнаем подробности, сколько он накрутил процентов.
— Ты все переживаешь на эту тему?
Я киваю.
Егор встает, подает мне кофточку с коротким рукавом, которую так лихо содрал, и недовольно щурится, уперев руки в боки. Он ничуть не стесняется своей наготы, а вот мне неловко.
— Ты так пойдешь?
Егор недовольно уходит, а возвращается уже одетый в спортивные штаны, белую футболку и кроссовки.
Я замираю, глядя на него в непривычной одежде.
— Что такое? — спрашивает он.
— Тебе очень идет спортивный стиль.
Егор берет меня за руку, едва морщится от движения, и я с тревогой спрашиваю:
— Болит?
— До свадьбы заживет, — подтрунивает он в ответ.
Он ведет меня за собой до своих людей, и я не могу поднять на них взгляд, потому что чувствую себя ужасно. Мне кажется, что они все знают, чем мы чуть не занялись.
— Мы спустились на тросах, глава. Подъем отсюда по ним же, — отчитывается перед ним Слава.
Его лицо абсолютно невозмутимо. Никто из пятерых мужчин даже не смотрит на меня.
— Я закреплюсь с Лерой. Страховка есть?
— Конечно, глава.
Егор кивает, и мы доходим до основания крутого склона, с которого упали. С него спускаются длинные тросы с карабинами и какими-то системами крепления, а рядом лежат носилки. Как хорошо, что они не понадобились!
— Иди сюда и не бойся, — говорит Егор, обматывая вокруг себя крепления.
Он надевает на меня какие-то ремни, протягивает их между ног, потом по бедрам, закрепляет карабины, а потом притягивает к себе.
— Седлай, — с косой усмешкой говорит он.
— Что? — Мне кажется, что послышалось, поэтому переспрашиваю.
Вместо этого он берет меня под попу и сажает на свою талию.
— Обхватывай ногами.
И без лишних приготовлений дергает за трос и совершает рывок вверх. Раз — и он уже на некотором расстоянии от земли, упирается кроссовками в скалу. Оп — и он уже еще выше.
— Не смотри вниз, — советует Егор между рывками.
Я понимаю по иногда рваному дыханию, какие движения доставляют ему боль. Понимаю, что я для него только отягчающее, но каким-то шестым чувством знаю, что он ни за что меня не снимет с себя.
— Давай я сама, — все же предлагаю я.
— Крепче обнимай, — говорит он, немного сбиваясь с дыхания в рывке.
И я закрываю глаза, обнимаю его за шею, вдыхаю его запах и стараюсь успокоить бешено стучащее сердце.
— Клещик мой, — со смешком произносит Егор.
И я замираю от нежности в его голосе.
Может, и правда, черт с ними, с этими процентами?
Когда мы оказываемся наверху, первое, что он делает, это проверяет, в порядке ли я.
— Все хорошо. Ты сам как?
— Лучше всех, — парирует он.
Ага, видела я и слышала, как он лучше всех. Упрямец!
Но в душе разливается чувство теплоты и благодарности. Мы доходим до подогнанной новой машины, Егор сажает сначала меня на заднее сиденье, а потом бухается на место рядом со мной, закрывает глаза, и по мокрым волосам на лбу и висках я понимаю, насколько же тяжело дался ему подъем.
И тут в нише подлокотника между нами звенит телефон. На нем высвечивается сообщение с логотипом «Доборотня»:
«Ваша идеальная пара найдена. 99,9 % совместимости!»
Мы с Егором переглядываемся в полном недоумении, а потом у меня все внутри ухает вниз.
Глава 40
— Связь ловит? — спрашиваю я, хотя на самом деле хочу задать совсем другой вопрос.
Егор молча берет телефон в руки и открывает уведомление. Я вижу, как на экране появляется анкета симпатичной брюнетки.
Кажется, что если бы я сейчас телепортировалась на Северный полюс, то не замерзла бы — до того заледенело мое тело.
— Глава, я нашел телефон на краю скалы, — говорит Слава, заводя машину.
Последняя надежда, что это не телефон Егора, рассеивается, как белая дымка в горах после дождя.
Чем дольше Егор читает анкету, тем сильнее немеют мои руки и ноги. Я обнимаю себя, прижимаюсь к двери и смотрю в окно.
— Лера, — зовет меня Егор.
— Отвези меня домой.
— Это ничего не значит.
— Ага. — Я обнимаю себя сильнее.
Я так и знала!
Вот говорят, что все, чего сильно боишься, с тобой непременно случается. Произошедшее — лишнее тому доказательство.
— Я разберусь с этим. — Егор кладет руку мне на ногу, но я сбрасываю ее.
Вспоминаю, как приводила одежду в порядок после нашей страсти, и хочу провалиться сквозь землю. Мои брюки и кофточка с коротким рукавом грязные, мятые, я и сама ощущаю себя покоробленной.
Но мне некого обвинять в том, что произошло, я сама этого захотела. Сама знала, на что иду. Хорошо, что мы не переспали, а остановились за мгновение до этого, иначе…
Иначе дело труба.
Так у меня есть хоть какая-то возможность сохранить остатки гордости.
Дышать тяжело.
— Хорошо, что я тебе призналась. Вот бы был сюрприз обрести истинную, когда у тебя уже есть одна, да? — Я поворачиваюсь к Егору, улыбаюсь ему и чувствую, как подкатывают непрошеные слезы.
Егор оборачивается всем торсом ко мне, закидывает руку за мое кресло на заднем ряду и говорит:
— Я верю своему чутью, анализирую факты и делаю выводы. Именно поэтому я добился всего, что у меня есть на данный момент. Если я говорю, что разберусь с этим и тебе не стоит волноваться, значит, ты расслабляешься и не думаешь об этом. Поняла?
— И такая расслабленная смотрю, как ты крутишь роман с другой?
Кажется, меня понесло. Нужно остановиться! Где мои тормоза?
Егор скрывает довольную ухмылку:
— Ревнуешь? Это хорошо. А то я уже было подумал, что не особо тебе и нравлюсь.
Если бы не нравился, я бы ни за что не позволила тебе все то, что ты делал со мной у реки!
— Провоцируешь меня? — спрашиваю я.
— Да.
— Зачем?
— Так я вижу, что ты на самом деле чувствуешь. Мне неприятно, что тебе больно, но я рад, что тебя задевает эта ситуация.
— Рад? — Меня как подрывает на сиденье — я поворачиваюсь к нему, вцепившись в подлокотники кресла.
— Ты сейчас похожа на разъяренную волчицу. Будешь защищать свое?
— А это мое? — Я громко смеюсь, потому что слова Егора сделали мне очень больно.
Выходит так неестественно, что я быстро замолкаю и просто смотрю на него.
Чему он так рад?
— Я сказал тебе, что ты моя истинная.
— А это тогда кто? — Я показываю глазами на телефон.
— Может, еще одна цветочница,
