узнал, что ты жива, но… почему-то хочешь убить меня, я тут же отправился в Фейрвью разобраться, что произошло. Конечно, я не собирался показываться брату, который совершил бы еще одно покушение на меня, а возможно, и на тебя. Поэтому сразу отправился в писчую контору, чтобы узнать, как расторгнуть брачный договор и вернуть тебе поместье. Я узнал почти все, что хотел, как в окно увидел Дамиана, который спешивался с лошади, и мне пришлось срочно исчезнуть. Наверное, женщине, работающей там, я показался странным, когда ни с того, ни с сего выбежал в заднюю дверь. Думаю, она испугалась и рассказала все Дамиану, который тут же вошел в контору с переднего входа.
― А потом он нашел тебя через Мирабель, которая подвернулась ему как нельзя кстати, ― вздыхаю я. Картинка сложилась в один неутешительный паззл.
― Да, скорее всего. Мне не стоило сразу ехать, без подготовки. Лучше было послать письмо в ту же контору, но… я был так разозлен случившемся, что готов был собственными руками придушить Дамиана. Понимал, что это не выход, но и сидеть на месте не мог.
― Ты сделал все, что в твоих силах, ― поворачиваюсь к нему. В горле стоит ком. Не могу себе представить никого более подлого, чем его брат.
― Я люблю тебя, Камилла, ― эхом вторит он мне. ― Люблю так же, как и тогда… а может, еще сильнее. Я все исправлю, чтобы ты поскорее забыла тот кошмар и сделаю все, чтобы ты больше так не страдала.
― Любишь? ― присаживаюсь к нему на кровать и смотрю во все глаза. ― После всего?
― После чего? ― пожимает тот плечами и тут же морщится ― видимо рука у него не до конца зажила. ― Ты ни в чем не виновата и вела себя так, как и любая другая девушка на твоем месте…
― Ты тоже ни в чем не виноват, ― говорю я. И это правда.
― Неужели… ничего нельзя исправить? ― смотрит он на меня так, будто я ― единственная ценность в его жизни.
― Что ты имеешь в виду? ― спрашиваю я, хотя понимаю, о чем он ― об этом говорит мое сердце, которое предательски сильно колотится, как тогда, раньше, когда самый прекрасный мужчина на свете сделал мне предложение…
― Я бы хотел начать все заново.
― Ты готов принять огрызок, который не доел твой брат? ― зачем-то говорю я. Чтобы его оттолкнуть, чтобы он тысячу раз подумал… ведь я уже не та, что прежде.
― Мне неважно, что было между вами… ― начинает он.
― А между нами ничего и не было, ― тут же говорю я, не желая вводить его в заблуждение. ― Мне просто повезло ― он посчитал меня недостойной… себя. Может, боялся, что я забеременею, и оттяпать поместье станет невозможным? Ведь все анализы покажут, что ребенок его…
― Тогда почему ты так себя принижаешь?
― Он забрал намного больше, чем девичью честь ― способность верить и любить.
― Ты способна любить, Камилла, ― он протягивает руку и ласково касается моих волос. ― Иначе бы ты не сидела сейчас возле меня, не тратила бы на меня свое время и…
― Может, это немного лучше, чем учить скучный параграф по истории магии, ― пытаюсь пошутить, но в глазах Артура застыла печаль.
― Все же я надеюсь, что смогу когда-нибудь растопить твое сердце, ― говорит он.
Вместо ответа поправляю на нем одеяло. Мои пальцы скользят по льняной ткани, и на миг касаются его груди с выпуклыми твердыми мышцами. Прикосновение обжигает, но я не отдергиваюсь. Невольно перевожу взгляд на его руки, которые казались стальными, когда создавали щит или изо всей силы бросали стальные магические сети, опутывающие монстров, но в то же время касались меня с такой осторожностью, как будто я была хрустальной. От воспоминаний о его объятиях по моей коже пробегает знакомый, долгожданный трепет — волна мурашек, жаркая и живая, и я хочу испытать это снова.
Ведь Артур на многое пошел, чтобы меня обезопасить ― даже исключил из Академии, когда понял, что где-то здесь уже орудует его братец. Он рисковал тем, чтобы навсегда от себя меня оттолкнуть. Он просто хотел меня спасти.
Робко наклоняюсь и прикасаюсь губами к его губам, которые кажутся мне такими родными, ведь я не забыла наши поцелуи, и какой счастливой невестой я была, ожидая этих коротких, но таких долгожданных свиданий в саду чужого дома. Артур робко целует меня в ответ, и я слышу, как его дыхание сбивается. Провожу рукой по его щеке с недельной щетиной и ощущаю тепло его кожи. Он притягивает меня ближе, его пальцы запутываются в моих волосах.
― Прости меня, ― шепчет он, когда мы разрываем поцелуй и смотрим друг на друга так близко, будто желая запомнить каждую черточку любимого человека.
― Но ты не виноват… ― начинаю я, но Артур мягко прикасается пальцами к моим губам.
― Но виноват мой родственник, который причинил тебе много боли, ― говорит он, и в его глазах вспыхивает досада. Я тихонько вздыхаю. Кажется, Артуру так же непросто забыть причиненную ему боль.
― Мы можем переписать нашу историю… правда? ― тихо спрашиваю я, гладя его по щеке.
― Я бы очень этого хотел, ― говорит он и тянется ко мне. Мы снова целуемся с такой жаждой и трепетом, будто только влюбились друг в друга. Так и есть. Мы начнем с того момента, с какого закончили, и никто больше не посмеет нам помешать. Что там у нас было по плану, свадьба?
Эпилог
Мой Артур ― не тот, кто бросает слова на ветер. Перед тем, как мы обвенчались в тихой деревенской часовне, чтобы было поменьше чужих глаз, только свои, он показал мне свой дом, который купил, уже став ректором и заработав на него своим трудом. А еще раньше ― аннулировал брачный договор. Хотя он был к нему не причастен, имя и фамилия, указанные в нем, давали ему полное право решать его судьбу.
А потом была свадьба, которая принесла мне много радости, но и столько же печали.
Чтобы пожениться, один из нас должен был покинуть стены Академии. Ее правила гласили, что не может ректор или профессор жениться на адептке и наоборот.
Я вдруг поняла, что не готова жертвовать…
Не
