свой отпечаток после побега из тюрьмы, чтобы скрыть свою личность, и если бы клерк потрудился копнуть чуть глубже, он бы заметил, что информации обо мне необычайно мало. Но он просто зевает, желает нам удачи, а затем договаривается с Лейлани о своем визите на ее ферму через неделю.
— Визит на ферму? — спрашиваю я мою женщину, так как теперь она моя. — Зачем это?
— Это для моей безопасности, — говорит она мне. — Им нужно убедиться, что ты хорошо со мной обращаешься, вот и все. — Лейлани смотрит на меня с вызовом. — Если ты меня хоть пальцем тронешь, я подсыплю яд в твою еду, просто чтоб ты знал.
Я тихо смеюсь.
— Что, если тебе понравятся мои пальцы? — флиртую я. — И ты сама захочешь, чтобы я трогал тебя?
Мне нравится, как ее щеки меняют цвет и как ее лицо выдает ее смущение. Довольно очевидно, что у этого маленького человека немного опыта в общении с мужчинами.
— Ты знаешь, о чем я. Не притворяйся, что не понял.
— Я бы никогда не причинил вреда женщине, — говорю я ей, и я абсолютно серьезен. Эта мысль отвратительна. — Ты в безопасности со мной.
— Пока ты не захочешь секса, — резко парирует она, не глядя в мою сторону. Она подходит к своей машине, аэропикапу с большим кузовом для перевозки товаров. — Тогда я уже не буду в безопасности с тобой.
— Нет, пока ты не будешь готова, — напоминаю я ей. — Так мы договорились.
— Тебе придется очень долго ждать, — говорит Лейлани.
Я не против. Я хочу, чтобы ей было комфортно рядом со мной. Даже если это займет неделю, месяц, год, я с удовольствием подожду. Ведь перед тем, как сбежать из тюрьмы, я был военнопленным на чужой планете. Секс не был в списке необходимых вещей в течение долгого, ужасно долгого времени. Я могу быть терпеливым.
Но в конце концов она будет моей. Даже сейчас, когда мы садимся в аэропикап, я стараюсь запомнить каждое ее движение на следующий раз, когда захочу передернуть. Я смотрю, как она садится в аэропикап и аккуратно нажимает кнопку запрограммированного маршрута. Я смотрю, как она заправляет длинную прядь волос за одно очаровательно ушко. И еще я смотрю, как она говорит.
Теперь я понимаю, почему ей нужно это правило о ее разговорах.
На протяжении всей многочасовой поездки на свою ферму Лейлани говорит. Сначала она указывает на каждую ферму, которую мы проезжаем: кто там живет и какие культуры они выращивают. Затем она рассказывает о своей машине, которая была частью сделки, когда Лейлани подарили ее землю, и о том, что она знает только, как управлять несколькими кнопками. Затем она рассказывает о погоде на Рисде, сравнивая ее с погодой дома, который находится в месте на ее планете под названием Гавай’и. Она рассказывает о том, как скучает по воде и деревьям. Она рассказывает о звездах, как по-разному они выглядят, и о том, сколько инопланетных рас она встретила. Она рассказывает о других людях, которые поселились на этой планете.
Она говорит. И говорит. И говорит. Между нами не проходит ни минуты молчания, которую Лейлани не заполнила бы какими-нибудь словами. Сначала мне кажется, что она просто нервничает, но по мере того, как проходят часы, и она расслабляется, я понимаю, что ей просто нравится говорить.
Это очаровательно, и каждый раз, когда она смущенно смеется, мой член затвердевает в ответ. Я представляю себя на ней, погружая свой член в ее узкое влагалище, и она, не умолкая, описывает свои ощущения. Один только этот образ в моей голове делает мой член твердым, как металл.
— Мы приехали, — кричит она, вытаскивая меня из моих размышлений о ней. Лейлани указывает на что-то рукой через лобовое стекло своей машины. — Все белковые культуры здесь мои. Они похожи на кукурузу, которую мы выращивали дома, но, по-видимому, эти культуры — отличный источник растительного белка, и я должна их выращивать за деньги. А еще у меня пятьдесят голов мясного скота.
Она наклоняется ко мне и очаровательно говорит:
— Дома мы называли их животными.
— Понятно, — говорю я, стараясь не улыбаться. Как будто я никогда не слышал о слове «животные».
Грузовик останавливается перед маленьким домом, и я замечаю, как внезапно настороженно Лейлани смотрит на меня, как будто только сейчас осознав, что она здесь одна со мной, и вокруг никого на лиги и лиги.
Мне не нравится беспокойство на ее лице, поэтому я говорю:
— Не возражаешь, если я осмотрюсь?
Возможно, если я проявлю больше интереса к ферме, то мое внимание к Лейлани будет беспокоить ее меньше. Правда в том, что мне нравится идея заниматься фермой, но она отошла на второй план после встречи с Лейлани.
— Конечно! Осмотрись вокруг, ознакомься с местом, и я буду внутри.
Она улыбается мне яркой улыбкой, а затем практически забегает в дом, прячась от меня.
Я стараюсь сдержать смех, наблюдая, как она исчезает за дверью, а затем проверяю панель управления аэропикапом. Разумеется. Я сразу замечаю сгоревшие чипы на энергетическом приводе, и мне уже кажется, что кто-то продал ей дешевый кусок мусора, так как она не разбирается. Пока мы ехали, я заметил несколько тревожных предупреждающих огоньков на приборной панели, но ничего не сказал, потому что не хотел показаться назойливым. Я починю это для нее позже. Сейчас я хочу взглянуть на ферму.
На самом деле, что я действительно хочу, так это зайти в дом и упиваться ароматом моей пары. Но для начала я осмотрю ферму.
***
ЛЕЙЛАНИ
— Он такой сексуальный, я не знаю, что делать, — говорю я тарелкам, моя их в раковине. Тарелки ничего не отвечают, что ожидаемо. Мне просто нравится слышать звук собственного голоса. Я полощу следующую тарелку и рассеянно скребу ее. — Хлоя сказала, что вся эта авантюра для моего же блага, и что он защитит меня, но я не знаю, о чем я тогда думала. Он же будет жить здесь. Со мной. Как мой муж.
Я думаю о том, с какой страстью он смотрел на меня, как будто представлял меня без одежды, и по моему позвоночнику пробегает маленькая дрожь. Одно дело представлять, что я выхожу замуж за какого-то незнакомца, чтобы защитить ферму, а другое — действительно привести его домой. Внезапно мой маленький фермерский дом с доисторическими пластиковыми стенами, яркими, веселенькими окнами и крошечными, малюсенькими комнатками кажется недостаточно большим. Гостиная, столовая и кухня, а также две спальни. Всего одна ванная комната, а это означает, что нам
