Зачем ты очередной, очередной раз дразнишь мужчин?! Зачем его заводить и без того озабоченного пирата?!».
Глава 10
Как стать нищим
Наконец оказавшись в тени, господин Гюи обтер пот, выступивший на лысоватом лбу. Аккуратно свернул белый платок и убрал в саквояж, совершенно опустевший после посещения тюрьмы. Стоя в долгом ожидании под мраморным портиком у входа в дом Гарнфуза, он уже хотел было закурить трубку, но послышались тяжелые шаги раба-эльнубейца, прислуживавшего Гарнфузу – с курением пришлось отложить.
– Прошу за мной, господин Гюи, – эльнубеец с поклоном пропустил Лурация в дом.
Ростовщика провели в просторную залу в восточном крыле, где обычно хозяин принимал гостей. И в этот раз Гарнфуз сидел на широком диване, покрытого миндально-бежевой тканью, похожей цветом на его морщинистое лицо. Справа от него стояла молодая рабыня-эльнубейка, неторопливо, но старательно взмахивая опахалом, украшенным перьями павлина. Слева низкий столик с серебряными вазами с фруктами и сладостями, а также хрустальным графином с вином и пиалами из цветного абушинского стекла.
– Ах, Лураций! Проходи, проходи, дорогой друг, – Гарнфуз, не вставая, тряхнул в приветствии куцей седой бородкой, поправил чалму из ярко-оранжевого шелка и жестом пригласил сесть на диван поближе к себе. – Не прошло и дня, а уже кое-что известно по твоему делу. Знаю, расследовать его будет молодой, но очень прыткий чинуша из Столпов Закона. Его имя Фартих. Фартих Хармиз. Еще тот зубатый щенок, который из-за неопытности, готов вцепиться во что угодно, лишь бы выслужится. Но деньги он любит, – аютанец подмигнул ростовщику. – Любит, побольше чем мы с тобой, – он тихо рассмеялся и махнул рабыне: – Иди давай.
– Мой друг, зачем нам человек из законников? – несколько удивился Лураций и вспомнил, что собирался закурить трубку. – Нам нужно выдернуть госпожу Аленсию из тюрьмы. Какая разница, кто там возьмется за расследование.
– Вот подожди… – аютанец, видя, что гость достает курительную трубку, потянулся к краю стола и взял шкатулку из слоновой кости. – У меня есть кое-что интересное. Эта партия моа с южных островов, что недалеко за Керау. Попробуй, какой необычный вкус, – он протянул шкатулку Лурацию и взял со стола свою длинную трубку и огниво. – А Хранители нужны нам, чтобы дело повернуть как-нибудь повыгоднее. Может тогда затраты не будут слишком велики. Суди сам, лучше дать этому Фартиху тысяч десять и уже потом, при более мягком толковании произошедшего в доме Залхрата, можно добиться экономии средств, когда придется платить людям из Высокой Общины. Думаю, Фартих при расследовании может решить, что Аленсия вовсе не использовала нубейскую магию и все это от страха привиделось прислуге Кюрая. Можно даже повернуть так, будто Залхрат сам напал на нее. И если прислуге чуть приплатить, то они с радостью это подтвердят. Понимаешь? Аленсия, бедная девочка, защищалась от этого изверга! – он хотел было рассмеяться, но зашелся кашлем.
– Понимаю, – Лураций взял щепотку моа из шкатулки, покрытой изящной резьбой и инкрустированной тонким золотом. Осторожно засыпал измельченные листья широкую прорезь и потянулся за огнивом. – Но я вот еще что хорошо понимаю: Столпы Закона будут тянуть деньги и мало что решать конкретно. Я же знаю, как они это делают, – ростовщик, щелкнул огнивом и раскурил трубку. – Гарнфуз, мне нужно не смягчение приговора, а без всяких проволочек вытянуть ее из тюрьмы. Вчера ты говорил о якобы сотой части убытка особняку Кюрая. Выяснилось во сколько это обойдется конкретно?
– Ты не потянешь, – хозяин дома прищурился и выпустил струйку серебристого дыма. – Не потянешь, мой друг. Не буду называть кто, но один важный человек назвал цену.
– Ну, – господин Гюи замер в ожидании, так не донеся трубку до рта.
– Двести тысяч салемов. Можно золотом в гинарах. У тебя же нет столько? – пепельно-серые глаза Гарнфуза не мигая смотрели на ростовщика.
– Нет, – признал тот, подумав, что его дом стоит дешевле. Запрошенная сумма действительно была огромной. Аппетиты в Высокой Общине оказались невообразимы, даже чудовищны.
– И еще проблема в том, что эти деньги нужно выплатить в течение восьми дней. Потом важный человек отплывает, не смею знать куда и насколько. Я не уверен, что мы сможем найти решение без него. Хотя можно поговорить с другими влиятельными… извини за слово, мордами, – с сожалением добавил аютанец и придвинув к себе графин с вином. – Налью нам по глоточку, – предложил он, чуть поморщившись.
Лураций кивнул, глядя на окно, наполовину завешенное шторой из тяжелой синей тафты. Через его завешенную часть виднелся Оливковый тракт, по которому двигалась какая-то процессия: слоны, украшенные гирляндами, накрытые цветными попонами, вереница верблюдов и музыкантов с барабанами и длинными медными дудками. Потом господин Гюи сказал:
– Постараюсь найти деньги в срок. Скажи тому важному человеку, что я согласен, если есть надежные гарантии. А этот щенок из законников, можно ему тоже дать небольшую взятку, чтобы не донимал мою Аленсию.
– Она такая красивая, что стоит этих денег? Друг мой, сколько у тебя было женщин! Я же помню, как это было всего пять-семь лет назад. Неужели ты еще не насытился ими? Вот я лично даже на самых редких красавиц глаза поднимаю с неохотой. Да, Лураций, обидно, что возраст так меняет нас…
– Извини за пафос, – Лураций сделал глоток вина из пиалы. – Она мне дороже жизни. Это сложно объяснить. Просто поверь. Я ее люблю. И еще… я помолодел с ней лет на пятнадцать. Да, Гарнфуз. Вряд ли пятнадцать лет назад я был резвее в постели. И даже без постели во мне снова молодо течет кровь.
– Ясно… Валлахат Светлейший, тогда я тебя понимаю! Тогда она стоит любых денег, – аютанец пил мелкими глотками вино, разбавленное водой больше, чем пополам оно неплохо помогало переносить жару. – Если учесть, что я старше тебя на семь лет и ты помолодел на пятнадцать, то ты мне годишься в сыновья. Верно, мой мальчик?
– А ты знаешь, что она меня так и называет: «мой мальчик»? – в глазах господина Гюи заиграли веселые искорки.
– Значит, тебе очень повезло с этой женщиной. Мы ее обязательно вызволим, – сделав еще глоток вина, хозяин дома втянул в себя немного дыма из курительной трубки. – Тебе понравилась этот новый сорт моа? Могу угостить.
– Да, в
