даже удается. Отплевываюсь, судорожно глотаю воздух, но откатывающаяся обратно в море вода снова сбивает с ног и тащит за собой под новую волну, чтобы закрутить, запутать, сбить с толку и не выпустить из объятий.
Я барахтаюсь, как слепой котенок, не зная где верх, где низ и как вырваться из завертевшего меня водоворота. Воздуха не хватает, грудь разрывается от недостатка кислорода, а горло сжимается от желания вдохнуть. Снова вода начинает затекать в нос и рот, глаза забивает песком.
Что, опять? Тонуть второй раз за пару дней? По-моему, это перебор.
Видимо, судьба, обладающая сильными руками, оказывается со мной согласна.
Меня хватают за шкирку, как котенка. Не позволяя развернуться и обхватить спасителя руками, прижимают спиной в вздымающей толчками груди и куда-то волокут. Надеюсь, на берег.
Совершенно без сил и стуча зубами, мы валимся на мокрый песок. Волны, с шипением накатываясь на берег, продолжают лизать ноги, вымывать из-под нас песок и утягивать в море.
Я слышу жуткие хрипы и не сразу понимаю, что издаю их сама, пытаясь вдохнуть, но легкие не слушаются, а спазм сковывает горло.
Ретф тащит меня к себе, разворачивает спиной, укладывает на бок и наклоняет голову. Из горла и носа тонкими струйками вытекает вода.
Больно. Неприятно. Я кашляю, задыхаюсь, а Ретф успокаивающе поглаживает меня по спине.
– Дыши, – в который раз повторяет он. – Дыши спокойно. Вдох, – его грудь за моей спиной расширяется. Я пытаюсь повторить и с сипом, резью в горле втягиваю в себя воздух. – Молодец. Теперь выдох.
От движения воздуха по шее пробегают мурашки. Я тоже выдыхаю, с хрипом и бульканьем. Радуясь тому, что Ретф этого не видит, отплевываюсь от остатков воды.
Так повторяем несколько раз: Ретф шумно и размеренно, а я судорожно и с душераздирающим скрежетом.
– Ну как, легче? – Ретф обеспокоенно заглядывает мне в лицо, когда издаваемые звуки становятся уже не такими жуткими. – О, да ты совсем замерзла. Губы посинели.
– П-посинеют-т, к-когда д-дышать н-нечем, – выбиваю зубами бодрую дробь.
– Сейчас согреем. Снимай брюки, – командует он.
Нифига ж себе заявочки! А что еще снять?
– А тебе не кажется… – начинаю я отповедь, но замираю с приоткрытым ртом, забыв, что собиралась сказать, потому что Ретф и сам не стесняется – стягивает с широких плеч сначала сюртук, потом – мамочки мои – жилетку, совершенно раскисший шейный платок, а после всего тонкую сорочку, обнажая прекрасно вылепленный торс и проработанную мускулатуру.
Нифига себе, сказала я себе.
Затаив дыхание, скольжу взглядом по отчетливо прорисованному рельефу грудных мышц, перекатывающимся бицепсам, плоскому, расчерченному на правильные кубики прессу – хоть помещай его в палату мер и весов, как эталонный образец – и замираю на косых мышцах, убегающих под широких ремень брюк, плотно обтянувших крепкие ноги.
Эх, жаль, не снял их тоже. Чувствую, что и там есть на что посмотреть.
– Давай же, скорее. Не заставляй меня самому делать это, – торопит Ретфер, делая вид, что не замечает, как я а него пялюсь. Если он все это затеял, чтобы посмотреть на мои ноги, то его проблемы. Я девушка современная, своих ног не стыжусь. Вот только… в салоне Мариты я обошла вниманием белье, решив, что в брюках как-нибудь перетерплю, а потом предложу мастерице пошить более современные и привычные мне модели. И сейчас сверкать голым задом перед Ретфером как-то совсем не хочется.
– Отвернись, – приказываю я.
– Послушай, сейчас не до ложного стеснения. Тебя надо растереть, чтобы не простыла. Я рос вместе с Пираной. Как думаешь, ни разу не видел женских панталон?
Он крепко обхватывает меня за талию, подтаскивает к себе, запускает руки в высокие разрезы и хватается за пояс брюк.
Совсем охренел?!
И с этой мыслью я залепляю звонкую пощечину.
Глава 18 Осмотр местности
У меня у самой щеки ошпаривает жаром, будто это не Ретфа, а меня ударили. Вскакиваю, одергиваю платье, нервно зарываюсь пальцами в волосы, стараясь разобрать спутанные пряди. И все это под ошалелым и непонимающим взглядом Ретфа.
– Прошу прощения за причиненные неудобства, – отмерев, холодно произносит он и поднимается одним слитым текучим движением. – Я всего лишь хотел растереть тебя, чтобы восстановить кровообращение. Больше не побеспокою.
Нервно мерцающая и подергивающаяся вспышка, и вот я остаюсь на побережье одна, а там, где стоял Ретф, только небольшое углубление в песке.
– А порталы!.. – запоздало восклицаю я, но ответом мне служит только насмешливое завывание ветра.
Вот что я за растяпа психованная? Взяла, обидела человека, который более или менее ко мне хорошо относится. У кого теперь буду учиться перемещаться порталами? С кем разговаривать? С самовлюбленным Арроном или эксцентричной Мирелой? Ни того, ни другого в больших количествах я не выдержу.
Эх, Сашка-Сашка! Характер твой – враг твой. Бережнее надо обращаться с возможными союзниками…
В процессе самобичевания на меня обрушивается ужасное подозрение – книжка!
Книжка карманного формата, которая свалилась на меня в библиотеке, которую вынес Аррон, а я потом спрятала в один из карманов юбки – неужели я потеряла ее в безумных волнах, или Ретф вытащил, прикрывшись оказанием первой помощи?
Судорожно хлопаю по подолу. Пытаясь нащупать твердый переплет, и буквально на сердце становится легче, когда чувствую острые края.
Вот же она!
Путаясь в мокрых складках, отыскиваю заветный карман и вытаскиваю небольшой томик.
Вот он! Вот он, мой дорогой!
Едва не целую размокшую кожу обложки. Открываю, разделяю слипшиеся страницы, вижу знакомый почерк, каким было написано завещание, и сердце начинает нетерпеливо биться. Вот только… чернила расплываются на глазах, и буквы смазываются.
Дыхание перехватывает.
Я чувствую. Каким-то шестым чувством, спинным мозгом, левой пяткой, что в книжке что-то очень важное, и сейчас оно исчезнет.
Не разбираясь, где я, что рядом, плюхаюсь на песок. Осколки ракушки больно впиваются в ноги, под попой оказывается какой-то неудобный камень, но мне сейчас не до того, чтобы анализировать, какой вид моллюска был в ракушке: съедобный, а может жемчужный, – вытаскивать камень. Надо как можно быстрее спасать записи.
Дрожащими руками перебираю истекающие водой страницы и пересыпаю их
