спрашиваю я. — Шестьдесят седьмой сезон, по-моему. Или шестьдесят восьмой… Арка профессора Смитсен. Сценаристы консультировались с Номон-центром — самым знаменитым научным центром Галактики в области медицины и биоинженерии! — и, знаете, это сразу видно.
— Вы смотрите такие сериалы? — изумлению Дарьяны нет предела.
— Я же говорила, из-за дочери. Кстати, возьмите метод на вооружение: когда подрастёт ваша собственная дочь, постарайтесь вникать во всё, чем живут её сверстники. Не повредит, можете мне поверить. Так вот, Полине было пятнадцать тогда, и она внезапно обнаружила, что я вроде как тоже профессор Смитсен. В некотором роде. У нас с нею прошло несколько содержательных бесед по поводу. В общем, хочу отметить, что этот сезон довольно удачен в плане первичного просвещения насчёт того, кто такие биоинженеры и чем они занимаются…
— Погодите, Полина Жарова — ваша дочь? — изумляется Дарьяна.
— Да.
Конечно, Теплова не могла пройти мимо культового сериала нашего деятилетия, и конечно, она видела тот ролик, с Полинкой и Иризом, иначе с чего такое узнавание…
Ролик мне и показывают. Дети там отменно хороши. Приз зрительских симпатий и всё такое… и да, в тему последнего сезона. Скопировали идеально. Вот только я точно знаю, что Полина семьдесят седьмой сезон ещё не посмотрела. Потому что балда, а потакать ей и дарить плюшку я не собиралась. Не знаю, смотрел ли Ириз, но получилось у них отлично.
— Я за них голосовала, — сообщает мне Дарьяна. — Так что же получается… — и косится на Аинрема, а тот делает морду кирпичом, хотя по глазам видно — потешается изрядно.
— Ну да, это вот брат парня моей дочери, — какое облегчение, кто бы знал!
Не надо изворачиваться и выдумывать убедительную сказку. Правда, она лучше любых фантазий. Всегда.
— Так что у нас тут родственное общение. А вы в голову себе взяли невесть что.
— И вы не против… союза вашей дочери с…
— Дарьяна, — устало говорю я. — Как я могу что-либо запретить совершеннолетней дочери? Она выбрала того, кого выбрала. Мне её выбор не очень нравится, прямо скажу, но это её выбор, ей с ним жить. Не мне.
Она прячет взгляд. Говорит грустно:
— А вот…
И тут Юлия решает, что с нас достаточно, и пришёл её черёд. Истерика получилась на троечку, Полинка в таком возрасте вопила громче и качественнее. Мы старательно успокаиваем девочку, получается плохо. Может, ещё и потому, что я боюсь последствий. А маленькие дети отлично считывают страх.
— Прошу прощения, — внезапно обращается к нам Аирнем. — Я правильно понимаю: из-за некоторых особенностей у девочки может активироваться паранорма пирокинеза? В таком юном возрасте?
— Да, — подтверждаю я. — Именно так.
— Плазма и пожар.
— Да.
С чем тут спорить… Так и есть. Про вариацию реальностей может он и не догадается, слишком уж невероятно предположить такое, если ты не в теме. Аинрем знает про Полину, но про оставшиеся полмиллиона кто бы ему рассказал! Совершенно точно не я, не Типаэск и не Итан Малькунпор. И не Ириз, у него просто не было доступа к такой информации!
А техническими средствами отследить паранормальную активность очень непросто. Не только отследить, а ещё и точно идентифицировать её!
— У вас нет никакой защиты, доктор Ламель, — говорит между тем Аинрем, и я понимаю, о чём он.
У Дарьяны — паранорма, у девочки тоже. У самого Аинрема броня. А у меня — мой могучий разум накосячившего биоинженера. Очень много, сами понимаете. Выплеск дурной энергии мне не пережить в любом случае.
— Есть решение, — Аинрем показывает длинную цепочку.
На вид она — произведение искусства. Небольшие округлые камушки полупрозрачного фиолетового оттенка кажется ничто не скрепляет друг с другом. Не видно ни нити, ни каких-либо креплений. И тем не менее, оторвать их друг от друга невозможно.
Меня сразу бросает в жар. Я узнаю эту штуку!
— Нет! — говорю резко. — Уберите немедленно!
Шоулем. Блокировщик паранормы психокинетического спектра. Очень широко применялся против пирокинетиков с Альфа-Геспина, освободиться от подавления — безумно сложно, стоит почитать мемуары ветеранов — там с подробностями.
Но и в целом как средство контроля пленника прибор тоже хорош. Довелось отведать в своё время.
— Вы неверно понимаете, — мягко говорит Аинрем. — Не нужно надевать. Пусть возьмёт в руки и играет. Какие-нибудь пальчиковые игры с верёвочками для детей этого возраста… Вы ведь должны их знать, госпожа Дарьяна. Возьмите.
И протягивает эту дрянь нам.
Давлю в себе желание бежать с воплями. Парень прав. Ненужную энергию шоулем отберёт. Не так мощно, как если бы его застегнули на детской шейке — не позволю этого никогда! — но всё же.
Юлия сразу замолкает и тянет ручонки к блескучей цацке. Делать нечего, отдаём ей. Вроде как в эмоциональном фоне девочки начинает потихоньку светлеть. Можно передохнуть.
Активирую свой терминал. Надо разобраться, детально, тщательно, что же произошло!
Да, мы всегда даём разброс на начало активации паранормы в плюс-минус два-три года от расчётного. То есть, маленькая Юлия Теплова ничего нового не показывает, всё в границах допуска. Но как же отвязать раннюю манифестацию от длительной продолжительности жизни? Связка убойная просто: убери одно, потеряешь второе. И наоборот.
Так что же теперь, возвращаться обратно? В те счастливые (нет) времена, когда носители паранормы пирокинеза жили не больше сорока лет? Да, их паранорма — тогда — была намного стабильнее при активации, чем сейчас. Но — сорок пять лет средняя продолжительность жизни! Максимум — пятьдесят. Редкие единицы доживали до пятидесяти шести. Женщины жили чуть дольше, но у женщин паранормальная напряжённость всегда проявляется слабее.
Работаю, периодически посматривая на Дарьяну с малышкой. Несколько удивляет, что Аинрем тоже вовлёкся в игру. Хотя он же не просто долбак из спецназа, таких не приставляют в охрану к статусным личностям. Родной брат этой самой сложной личности, плюс наверняка его хорошо учили. Что ж, доверимся профессионалу. Будем думать, что он успеет отреагировать на какое-нибудь нападение раньше, чем нас пристрелят или взорвут.
Мне некстати вспомнилась та бомба в номере Полины, из прошлой реальности. Чётенько так. Вплоть до характерной боли во всем теле, с какой я и умерла тогда.
Поневоле ёжусь.
Смерть это была, смерть, самая настоящая! Обыденная на вкус и совершенно нестерпимая в воспоминаниях. Очень неприятно переживать даже в приглушенном ментальной защитой виде…
Может быть, ещё обойдётся? Может быть, третья вариация не
