к ним, они — ко мне. Прислуга тоже медленно привыкала к мысли, что в доме василисков появилась хозяйка.
Меня, правда, немного пугало это слово. Все же оно предполагало определенную ответственность и обязательства. Но Киар в своей властной манере спросил меня, а в каком статус он должен был меня представить?
На этом вопросе я зависла и больше не пыталась ничего ему доказать. С этим мужчиной вообще сложно было спорить, но самое странное и не хотелось. А хотелось просто положиться на его сильные плечи и руки и спрятаться за его широкой спиной.
Да, мое желание найти покой и просто немного отсидеться в безопасном месте, нашло свое воплощение, и я перестала стыдится своей слабости. Оказывается, когда рядом по-настоящему сильные мужчины, то в этой слабости столько приятного можно найти и правильного.
Управляющего сменили. Прежнего я больше не видела и, как я поняла все слуги были довольны этим переменам.
Орита, которую я взяла к себе личной служанкой, осмелев, шепнула мне, что он никому не нравился, но его терпели, потому что с хозяевами он очень гладко все обставлял всегда и из кожи вон лез, чтобы им угодить. Зато прислугу гонял нещадно.
Про то что он еще насильничал молоденьких служанок, никто не знал. Девчонки, как ожидалось, молчали, запуганные им. А после окончания годового контракта, увольнялись с пугающей поспешностью. Но все списывали это на василисков и тот ореол опасности, что утвердился за ними.
Этот гад еще и хитрым до отвращения был и мегаосторожным. Жертвами выбирал только совсем беззащитных. Со мной вот в первый раз прокололся.
Теперь даже и обстановка в доме стала более легкой что ли и свободной. Дышать мне уж точно стало легче.
Эра Каприэль хоть и не выразила мне благодарность словесно, но я словила от нее пару одобрительных взглядов. А когда я дала ей пару советов и набросала простую таблицу для учета текущих доходов, расходов и закупок, придя в ужас от местных отчетных записей, то и вообще зауважала, как мне кажется.
Но большую часть моего времени в эти дни занимали долгие напряженные поиски в библиотеке. Мы со средним василиском зарывались в древние фолианты и свитки, пытаясь просеять этот информационный песок и найти в нем золото. Пару раз даже обед нам приносили туда.
Наши отношения с ним странно складывались. Если с его братьями с каждым днем между нами все больше теплело и горячело, то Зир так и оставался моим камнем преткновения. Не ладилось у нас общение.
Он был очень вежлив и даже предупредителен со мной, но не стремился сократить дистанцию и пойти на сближение, как Киар с Тайриком. Но мне почему-то казалось, что его не очень радует перспектива обретения истинной. Или именно моя кандидатура не устраивает.
Если уж быть совсем откровенной, то и я не давала ему никакой возможности приблизится ко мне. Вся его фигура смущала, я старательно пыталась удерживать как можно более дальнюю дистанцию между нами, не встречаться с ним взглядами, не соприкасаться…
И Зир, заметив один раз, как я неловко отшатнулась, когда он наклонился надо мной, сидящей за столом, лишь усмехнулся и… сделал выводы.
Единственный жест, который можно было бы с натяжкой принять за его расположение — стало отсутствие перчаток на его руках, когда мы с ним оставались наедине. Его братья тоже сразу от них избавлялись, стремясь как можно чаще прикасаться ко мне будто бы ненавязчиво и случайно: то руку подать, чтобы помочь спуститься с лестницы, то просто приобнять на пару мгновений или поцеловать запястье, слизнуть с него мое пламя.
Тайрика с Киаром я стала видеть намного реже. Что-то у них там были за секретные дела, но мне они пока ничего не рассказывали. Киар просто ответил, что мне лучше не вникать во всю эту грязь. Не для женских она нежных ушей и ему не хочется меня во все это посвящать.
Я подумала и согласилась с ним, попросив все же самое важное, что напрямую меня касалось, мне говорить. Он серьезно пообещал.
Так прошло пару недель.
А мне все больше начинало нравится быть в качестве их истинной. Если бы только братьев было всего двое… Меня бы вполне устроил подобный расклад.
Не знаю, что чувствовал Зир, но он явно все понимал. Мне было сложно скрыть свои эмоции от магистра ментальной и огненной магии. А его дар был слишком силен, чтобы просто заблокироваться от меня.
Так бы все и продолжалось, если бы однажды вечером у нас не зашел разговор о магии.
37. Приручение
О фениксах у меня понемногу уже сложилась какая-никакая картинка. Да, информации о них было чудовищно мало. Приходилось буквально по предложениям выискивать что-то полезное.
Просто все эти исторические хроники очень подробно описывали только разные важные битвы, смерть и рождение новых императоров, их коронации и свадьбы. В общем разную пафосную и официальную муть, которая только ярых историков и могла заинтересовать.
А простых насущных ответов в других темах, вроде различия рас и их магии, совсем не хватало. Вот зачем мне было знать десять способов отличить феникса от простого мага и уничтожить его?
Я с тоской перевернула последнюю плотную страницу толстенного фолианта, что дал мне Зир. В этом томе я для себя ничего нового не почерпнула. Жаль. Времени столько потратила. И ведь название такое многообещающее было. “Записки странствующего торговца Ильмара Длинного по границам империи и в страны с ней соседствующие.”
Но про фениксов там всего пара абзацев была. А дальше длиннющий список товаров, что этот торговец закупил у них, и еще более длинный тех, что продал. И все это с ненужными мне подробностями по фактуре, величине, цвету и качеству.
Ладно, что там у меня еще по плану?
Я перевела взгляд на тонкую книжицу, что сиротливо ожидала своего часа на краю моего стола. Зир предусмотрительно всегда приносил целую стопку, чтобы увеличить охват. Я просматривала, что-то выписывала себе, приноровившись к местным пишущим принадлежностям.
Здесь писали не перьями, а тонкими заостренными палочками. Их заряжали специальной магией и было достаточно просто привыкнуть. Толщина линии зависела от степени нажатия. Магические чернила имели черный четкий цвет. До других цветов здесь почему-то не додумались.
Я уже не таясь использовала для записей свой русский язык. Получалось даже удобнее. Никто не смог бы разобрать мои каракули кроме меня.
Зир щурился задумчиво и одобрительно покачал головой, когда увидел скорость моего письма. Здесь все еще выводили
