позади нас, но бросается вперед, чтобы открыть дверь, низко опустив голову в знак уважения к Мэйвен.
— Пожалуйста, дайте нам знать, если вам не понравятся эти покои. Для вас только лучшее, миледи.
Миледи?
— Ладно, какого хрена ты там увидел? — Я требую ответа, в то же время Прикус шипит: — Что с тобой не так? Она — Каратель!
Росс игнорирует нас обоих. Когда Мэйвен проходит мимо, он ловит ее руку без перчатки, словно собирается поцеловать тыльную сторону. Когда она теряет самообладание и заметно вздрагивает от неожиданного, нежелательного физического контакта, я вижу красный…
И Крипт тоже, потому что он быстро вытаскивает свой зачарованный меч и отрубает руку заклинателю, посмевшему прикоснуться к нашей хранительнице.
17
Мэйвен
— Руки прочь, — кипит Крипт.
Ха. Мило.
Интересно, было ли это намеренным каламбуром или он слишком зол, чтобы осознать это. Судя по его убийственному выражению лица, которое совпадает с выражением остальных, я предполагаю последнее.
Росс вскрикивает, прижимая ладонь к кровоточащему обрубку запястья. Светловолосый заклинатель разворачивается к нам с магией, мерцающей на кончиках его пальцев, готовый к бою, но Эверетт замораживает его так быстро, что я почти не замечаю этого в мгновение ока.
Как бы мне ни нравилось видеть, как эти великолепные наследники лезут в драку из-за меня, мы здесь только потому, что Гранатовый Маг, похоже, нашел во мне что-то забавное. Если мы наживем врагов или будем убивать послушников направо и налево, нас могут выгнать до того, как я поговорю с магом об эфириуме.
Прикосновение Росса было таким же отвратительно нежеланным и мучительным, каким прикосновения всегда были для меня, но я быстро прихожу в себя и наклоняюсь, чтобы поднять оторванную руку, предлагая ее ему в качестве жуткого подношения мира.
— Полагаю, вы, послушники, знаете более продвинутые заклинания исцеления.
Он кивает, сдерживая боль, когда принимает протянутую руку.
— Хорошо. Немедленно иди подлатайся. Отрубленные конечности ужасно болят, но становится только хуже, если ждать, пока их пришьют обратно.
Он благодарит меня напряженным голосом, прежде чем убежать от дома.
— Ты говоришь так, словно испытала это на собственном опыте, — рычит Сайлас в моей голове. — Скажи мне, что это не так, sangfluir.
Да, точно. Если они так реагируют на то, что кто-то просто прикасается ко мне, я ни за что на свете не расскажу им о более болезненных аспектах моего прошлого.
Я бросаю взгляд на застывшего послушника, решаю, что он может подождать, пока мои ребята немного успокоятся, и захожу через парадную дверь.
Это жилое помещение в стиле студии, простое, но со вкусом оформленное. Большая спальня сливается с зоной отдыха рядом со столовой, а кухня кажется милой, судя по тому немногому, что я знаю о кухнях. Когда мы пришли, Святилище выглядело чрезвычайно старомодным, но здесь есть холодильник, современная духовка и даже небольшой телевизор, установленный на стене рядом с дверью в небольшую смежную ванную комнату.
Бэйлфайр был прав насчет приема, потому что мой одноразовый телефон начинает жужжать. Я проверяю, не Мелхом ли перезванивает, но отвечаю, узнав номер Кензи.
— О, мои гребаные боги! Ты все еще жива! — визжит она на другом конце провода.
Сайлас начинает накладывать дополнительные магические чары, Крипт чистит свой меч полотенцем для рук на кухне, что выводит Эверетта из себя, а Бэйлфайр плюхается на большую кровать, с любопытством наблюдая за мной.
— Я все еще жива, — подтверждаю я.
— Продолжай, — фыркает она. — Тебе лучше бы принести феноменальные извинения за то, что ты не перезвонила мне и исчезла с лица планеты на последние пару дней. Ты хоть представляешь, как я волновалась? Я была так уверена, что за тобой охотились, что не могла ни есть, ни спать, ни трахаться, ничего.
— Ты, не трахалась? Должно быть, я действительно предзнаменование конца времен, — шучу я, садясь на кровать рядом с Бэйлфайром.
Он целует мое бедро, глядя на меня глазами из расплавленного золота, как…
Ну, как будто он испытывает те же самые ошеломляюще сладкие, переворачивающие желудок чувства, которые я изо всех сил пыталась игнорировать.
Кензи вполне обоснованно раздражена. — Ты не писала мне два гребаных дня, на Границе произошли рекордные всплески, человеческий мир в полном смятении, и все, что я знаю, это то, что за моей лучшей подругой охотятся одни из самых могущественных наследников и монстров во всем гребаном мире. Поставь себя на мое место, Мэй. Разве ты бы не сходила с ума?
Я ерзаю на месте, рассеянно играя с волосами Бэйлфайра, что вызывает у него довольную улыбку. Спасибо гребаной вселенной, что, по крайней мере, прикосновения к моим парам меня больше не беспокоят.
— Ты права. Мне следовало ответить раньше, но у нас действительно все в порядке.
Львица-оборотень вздыхает. — Ты прощена, но только потому, что ты мой любимый, милый, мрачный маленький нечеловек. Кстати, где ты? Нет, подожди, не отвечай. Наверное, мне не следует знать, на случай, если появится охотник за головами и попытается вытянуть из меня информацию, верно? Ладно, вместо этого, как насчет… как там твой квинтет? Как у них дела? Ты, наконец, готова признать, насколько ты без ума от них?
Она дразнится, но с другой стороны от меня появляется Крипт с коварной улыбкой.
— Пожалуйста, поделись, насколько ты без ума от нас, дорогая, — шепчет он, запуская пальцы в пряди моего темного хвоста и целуя меня в подбородок.
Бэйлфайр нежно прикусывает мою ногу, его пальцы скользят вверх и вниз по моему животу, отодвигая толстовку, когда у меня сбивается дыхание. Эверетт и Сайлас пристально смотрят на меня со своего места, их глаза резко контрастируют с кроваво-красными и нежно-голубыми.
— Я, эм…
Черт возьми, мне нужно сменить тему. В этой комнате слишком жарко, и я бы предпочла оказаться привязанной обратно в лаборатории Дагона, чем сидеть сложа руки и говорить о чувствах.
— Как сейчас поживает Вивьен?
— Ой, да ладно тебе! — смеется Кензи. — Она, великолепно, но ты так явно уходишь от ответа.
— Это правда, — телепатически соглашается Сайлас, ухмыляясь. — Посмотри, как ты взволнована. Ты покраснела.
— Заткнись, — бормочу я, намереваясь ответить ему, но это заставляет всех смеяться, включая Кензи.
— Девочка, серьезно. Мой квинтет постоянно говорит «Я люблю тебя», блядь, потому что, эй? Мы только что пережили несколько серьезных травм, и лучше сказать это сейчас, пока следующая волна дерьма не захлестнула фанатиков и не стало слишком поздно, я права? Я имею в виду — очевидно, что вы все одержимы друг другом, и я готова поспорить на свой великолепный новый маникюр, что ты наконец-то переспала
