сказавший это исключительно наугад, не мог же он помнить все донесения своих осведомителей, сделал вид, что несколько удивлен.
– Не стану спорить понапрасну, – провокационно протянул он, намекая, что зря она так думает. – А теперь, будь добра, немедленно покинь мои покои, пока я не приказал выставить тебя силой. И запомни – своих любовниц в свою постель я приглашаю исключительно сам и своевольства не терплю!
Обидчиво охнув, виконтесса опрометью выскочила из комнаты, пробежала по коридору и наткнулась на куда-то идущую герцогиню. В гневе смерив ее презрительным взглядом с ног до головы, пренебрежительно вздернула нос и уже спокойно пошла дальше, обдумывая план по завоеванию герцогского расположения.
Назло всем недоброжелателям она станет герцогиней, станет! Зря, что ли, пообещала это и своим родителям, и завистливым подругам? В конце концов, на старом герцоге свет клином не сошелся, в герцогстве есть же еще и холостой наследник! А имени своего жениха она никому не говорила!
Генриетта, совершенно безучастно встретив горделивый взгляд какой-то жалкой прелюбодейки, послала к сестрам Салливерн свою фрейлину маркизу Кресскую попросить их посетить ее как можно быстрее. Дожидаясь в своем будуаре, позвала камеристку, поправить слегка растрепавшуюся прическу.
Алия думала увидеть у герцогини церемониймейстера, ведь она всегда проверяла готовность к балу, но того не было. На предложение камеристки его позвать, отказалась:
– Ты же подготовила мой наряд, мне этого достаточно. Если на балу что-то пойдет не так, накажу тех, кто в этом будет виновен, только и всего.
Алия еще раз уверилась, что ее госпожу или подменили, или заколдовали. Ужаснувшись, решила рассказать о своих подозрениях его светлости Анриону.
– Его светлость герцог-старший прислал мага, тот поставил магическую защиту на ваш вечерний убор, – льстиво поведала, надеясь, что герцогиня обрадуется такой заботе супруга.
Но та лишь нахмурилась и сказала что-то вовсе уж несусветное:
– Даже так? Защиту, значит? Быстро же муженек решил поменять меня на более юную особу. – И сердито распорядилась: – Иди немедленно подготовь мне другой наряд. Тот, из золотистой парчи с белой нижней юбкой. Он мне нравится больше.
– Но как же магическая защита? – попыталась воззвать к явно замутненному разуму госпожи Алия.
– Не нужно мне такой защиты! – отрезала та и поднялась. – И не смей никому говорить о замене бального наряда!
Она так холодно и требовательно посмотрела в глаза служанки, что та начала заикаться и заверила, что никому об этом не скажет.
Отослав камеристку, герцогиня погрозила в сторону покоев неверного супруга твердо сжатым кулачком и угрожающе заверила:
– Я не позволю угробить себя ради вашей прихоти, ваша светлость, не надейтесь! Я буду жить в свое удовольствие там, где хочу, и больше никогда не буду никому угождать!
Вошедшая в будуар маркиза Кресская застала герцогиню, стоящую возле окна и рассматривающую дворцовую площадь. Услышав звук открывающейся двери, Генриетта резко повернулась. Фрейлина соответственно этикету объявила:
– Ваша светлость, по вашему приглашению пришли леди Салливерн, – и в комнату вплыли слегка удивленные сестры в одинаковых легких платьях приятного серебристо-розового цвета с изящными фестончиками по подолу и кромке небольшого скромного декольте.
– Вы можете идти, маркиза, – чопорно заявила герцогиня уже собирающейся сесть в кресло фрейлине. – Мы поговорим с глазу на глаз!
Недовольной фрейлине пришлось сделать несколько шагов назад и прикрыть за собой дверь, но не слишком плотно. К ее досаде, дверь тут же захлопнулась и, даже приложив ухо к небольшой щели в косяке, бедняжка ничего не услышала.
Это невезение вызвало у нее сильнейший прилив крови к голове, ей даже пришлось вынуть из рукава расписанный бабочками веер и нервно обмахиваться, чтоб охладиться. С горечью глядя на обрушившую ее надежды дверь, она раздумывала, а не подать ли ей в отставку.
А что? Она же служит этой суматошной герцогине только для того, чтобы первой знать все дворцовые новости. Ведь как приятно за чашечкой утреннего чая сказать недалекой маркизе Журской:
– Ну что вы, милочка! Все было вовсе не так! Герцог вовсе не собирался расставаться со своей супругой, как вам наплела эта дурочка виконтесса Забарская! Он всем своим любовницам и о любви говорит, и даже сокрушается, что несвободен. Но это ничего не значит, об этом знают все. Он слишком привязан к своей супруге, чтоб замышлять что-то более серьезное, нежели интрижка на стороне. Вы же знаете, он ничем не хочет расстраивать Генриетту, мне порой даже кажется, что он в нее влюблен, хотя и не осознает этого. И пусть имена его любовниц на слуху у всех, кроме его наивной любящей супруги, но официальных фавориток у него нет. Я уверена, что и не будет.
В ее мыслях маркиза начинала что-то возражающе лепетать, но она останавливала ее своим мудрым и веским словом:
– Нет-нет, не повторяйте глупости, сказанные вам якобы приватно этой недалекой Луизиной! Кстати, она рассказала о своих шашнях с герцогом не только вам, а всем, кто захотел ее слушать, подтверждая свою редкостную глупость! Герцог никогда на ней не женится, даже если вдруг с Генриеттой что-то и случится, во что я не верю. Наш Эрнольд вовсе не дурак, и несмышленая зазнайка на престоле ему не нужна. К тому же не будем забывать про наследника! Вот уж кто никогда не позволит причинить даже малейший вред своей матери. Так что даже и не напоминайте мне об этой дурно воспитанной виконтессе. Кстати, вы знаете, что герцогиня сегодня приглашала к себе сестер Салливерн? И говорила с ними о…
И вот тут-то ее сладостные мечтания горестно прерывались, потому что о чем герцогиня говорила с теми, о ком еще недавно отзывалась как о редких нахалках, ей теперь никогда не узнать.
Несколько минут до этого сестры мрачно разглядывали послание из дома. Если б бумага могла чувствовать, она давно бы скукожилась и сгорела от стыда. Мать писала, что за время пребывания ее дочерей в гостях у герцогини Помаррийской магический договор загорался раз пять, из чего она делает вывод, что ее дочери ведут себя как-то неподобающе. А в конце твердой рукой отца была сделана приписка, что он надеется на их благоразумие и велит немедля возвращаться, если вдруг что-то пойдет не так.
– Что он имеет в виду под загадочным «пойдет не так»? – Изабель яростно барабанила пальцами по драгоценной столешнице маленького туалетного столика, сотрясающегося под ее сильными ударами.
– Меня больше волнует магический договор, – Беатрис морщила нос, неосознанно посапывая. – Это же, получается, он настоящий доносчик! Или все же не он?
Они вместе посмотрели на стоящую чуть поодаль Мариулу. Та тут же приняла оскорбленный вид.
– Да я никогда и словом не обмолвилась о вас вашим родителям!
– Ага, – закивала в подтверждение Беатрис. Но не успела горничная расслабиться, как была разоблачена: – и когда надо было сказать что-то доброе и обтекаемое, дабы успокоить бдительную маменьку, ты тоже многозначительно так помалкивала.
– Да-да, – поддержала ее Изабель, – а мамочка у нас отнюдь не дура и сразу понимала, что мы опять натворили что-то не то!
– Но не могла же я врать своей госпоже! – запротестовала служанка.
– Не могла, не могла, – сказали сестры одновременно, и добавили: – вот выйдем замуж, и вернем тебя твоей госпоже. А то ты с нами уже намучилась!
У Мариулы от обиды выступили слезы на глазах, и она начала было пылкую речь в свою защиту, но тут, прерывая не слишком приятный разговор, раздался по-хозяйски громкий стук в дверь. Не дожидаясь позволения, в комнату вплыла маркиза Кресская. Небрежно пожелав всем доброго утра, распорядилась:
– Ее светлость герцогиня приглашает вас к себе на аудиенцию!
Первым порывом сестер было послать эту высокомерную посланницу куда подальше. Но потом Беатрис вспомнила об Анрионе и решительно поднялась.
– Когда она нас ждет?
– Прямо сейчас! – фрейлина смерила придирчивым взглядом непритязательный по утреннему времени наряд сестер. – Вот только одеты вы неподобающе. Переодевайтесь, да поскорее!
Изабель лениво прищелкнула пальцами, с трудом сдерживая желание проучить не самую умную дамочку. Их с Беатрис наряд тотчас стал если и не точной копией платья фрейлины, но сильно похожим – тот же серо-стальной цвет и из украшений только жемчужное ожерелье на шее. Впрочем, у фрейлины оно
