class="p1">Высыпавшие на крыльцо немногочисленные слуги недоуменно вытаращились на невесть откуда взявшуюся госпожу. Но одного взгляда Беатрис оказалось достаточно, чтобы они приняли появление герцогини как должное.
– Я не была здесь так давно, – прошептала Генриетта, оглядываясь. – Вроде бы нам туда, если внутри ничего не переделали, – и она, подхватив длинный подол платья, быстро пошла, почти побежала, в левое крыло дома.
Это был чисто женский дом – небольшой, очень чистый и уютный. В коридорах лежали узкие тканые дорожки явно для того, чтобы можно было ходить босиком, чувствуя ступнями мягкость ткани. Картины на стенах изображали любимые цветы Лауренсии – полевые васильки и ромашки.
Добравшись до высокой отделанной резьбой двери, герцогиня с неожиданной прыткостью заскочила внутрь и придержала створку для идущих следом сестер.
Они очутились в очень светлой, обставленной простой дубовой мебелью комнате, напоминающей покои герцогини во дворце.
– Это комнаты моей тетушки, – с печальным вздохом Генриетта погладила красивый наборный столик перед большим глубоким диваном и поставила на него шкатулку. – Лауренсия любила тишину и уют. Ее нет уже почти десять лет, а мне все кажется, что она жива и вот-вот выйдет из своей спальни.
Не слушая эти сентиментальные излияния, Изабель рассматривала высокое зеркало в углу комнаты. Кивнув каким-то своим мыслям, поманила пальцем сестру.
– Тебе не кажется, что вот это вполне подойдет? – тихо спросила ее, едва та подошла.
– Согласна, – Беатрис провела тонким пальчиком по узорным завиткам рамы. – Смотри, здесь даже руны есть. Только не пойму, что они означают.
– Некогда с ними разбираться, – Изабель положила обе руки на прозрачное стекло. – Помогай!
Беатрис быстро прижала свои ладони поверх ее. От их пальцев во все стороны прошла мелкая рябь, открывая комнату герцогини во дворце. Вставшая позади сестер Генриетта прерывисто вздохнула.
– Невероятно! – она осторожно ткнула пальцем в зеркало, но, почувствовав твердое прохладное стекло, опустила руку. – И что я должна делать?
– Ничего особенного. Вот ваш двойник, как вы называете свой морок. Вам нужно лишь подсказывать ему, как себя вести, чтобы никто не понял, что это не вы, – Беатрис как-то исказила вид комнаты и перед ними показалась сама герцогиня, глядящая прямо на них. – Пробуйте!
Генриетта представила, как эта кукла идет к окну и выглядывает на площадь. Морок в точности выполнил все, что ему было велено.
– Попробуйте что-нибудь сказать, – Изабель явно торопилась.
Псевдогерцогиня протянула руку и негромко позвонила в серебряный колокольчик. На зов почти сразу прибежала одетая в форменное платье служанка.
– Алия, – голос морока звучал ровно и бесстрастно, – принеси мне немного свежей воды, и узнай, что делает мой дражайший супруг.
Камеристка взглянула на свою госпожу с каким-то недоумением, но сделала положенный книксен и убежала.
– Она что-то заметила, – недовольно сказала Беатрис. – Вы себя как-то не так ведете?
– Вы знаете, что такое заклятье холодного сердца? – вопросом на вопрос ответила Генриетта.
Беатрис звонко шлепнула себя по лбу.
– Вот оно что! А я-то гадаю, отчего вы не похожи на себя и почему у вас такие слабые эмоции, хотя должно было бы быть наоборот.
– Вы попали под заклятье? – Изабель пристально вглядывалась в затуманенную ауру герцогини.
– Не попала, – та отрицательно помотала головой и уточнила: – Я сама его на себя навлекла, или как это правильно называется? В общем, я его прочитала для себя.
Сестры охнули.
– Печально.
– Отчего? – искренне удивилась Генриетта. – Мне все нравится. Впервые с момента замужества меня не терзают разного рода опасения: огорчить супруга, нарушить этикет, чему-то там не соответствовать, не успеть, не суметь и прочее. Я наконец-то просто живу, и это замечательно.
– Вот как? – Изабель чуть было не почесала в затылке, но вовремя отдернула руку. – Вы не были счастливы?
Этот такой простой на первый взгляд вопрос не на шутку озадачил герцогиню. Помедлив, она раздумчиво признала:
– Была. Но очень редко. А теперь думаю, что и это счастье, вернее, то чувство, что я за него принимала, было насквозь фальшивым. Понимаете, это заклятье позволяет взглянуть на собственную жизнь другими глазами. Без ненужных эмоций, застилающих разум.
– А вы использовали бы его раньше, до того, как узнали об измене мужа? Ведь, насколько я понимаю, у вас такая возможность была? Подобные заклинания в одночасье не раздобудешь. – Изабель, как обычно, была несколько бестактна.
– Если б я знала о его полезности, то без сомнений. Но я цеплялась за видимость благополучия и обманывала себя. Не понимала, что вокруг меня сплошная ложь.
– А когда вы полюбили своего супруга? – осторожно осведомилась Беатрис.
– О, как только увидела! – светло улыбнулась герцогиня. – Он был так хорош, просто загляденье.
Беатрис очень хотелось побольше узнать о семье Анриона, и она спросила, не удержавшись:
– Вы приехали по приглашению его матери?
– Да. Хотя я и не стремилась ехать на смотрины невест, но мне приказал мой отец, он был в то время главой рода. Я даже в ту беззаботную пору понимала, что быть герцогиней – непосильная для меня ноше для меня и боялась не справиться, потому и не хотела в этом участвовать.
– Но увидели молодого герцога и передумали? Решили ему понравиться?
Генриетта озадаченно потерла лоб.
– Да, с первого взгляда. Увидела и пропала, хотя я обычно так себя не вела. А вот все остальное не помню, время прошло как в тумане.
Сестры удовлетворенно кивнули.
– Без магии не обошлось. Скорее всего, вы приглянулись его матери, а уж она обработала и вас, и его. Хотя его вряд ли. Скорее попросила присмотреться к вам. А поскольку ему было все равно, на ком жениться, то он последовал совету матушки и выбрал вас.
– Так и моя любовь к мужу была искусственной? – ужаснулась герцогиня.
– Не похоже, – Беатрис чуть прищурилась, глядя поверх ее головы. – Возможно, вас и подтолкнули к герцогу, но дальше вы возвели его на пьедестал сами.
– Возвела на пьедестал? – медленно повторила Генриетта. – Да, очень точное определение. И принялась истово на него молиться. Но хорошо, что все это кончилось.
– Нам пора, – резко прекратила разговор Изабель. – А вы следите за мороком. В принципе, если устанете, просто заявите, что хотите отдохнуть и оставьте его в одиночестве в своих покоях.
– Не получится, – вздохнула герцогиня. – Во время празднеств я постоянно всех проверяю и контролирую. Если изменю своим правилам, это будет подозрительно. Но, уверена, долго мне сидеть перед зеркалом не придется.
Беатрис изучала тревожившие ее зеркальные руны, не понимая, что они обозначают, и не вслушивалась в слова герцогини.
Но Изабель вмиг осознала то, что не было произнесено вслух.
– Вы уверены, что вас убьют этим вечером? – Она нахмурила высокий лоб. Несмотря на свою склонность к опасным авантюрам, ей это все отчаянно не нравилось.
– Попытаются, это однозначно. Надеюсь, вы не станете мешать моему убийце? – попросила герцогиня. – Мне бы хотелось поскорее закончить этот маскарад.
– Мешать не станем, но и помогать убивать ваш морок – тоже. Это наверняка кто-нибудь заметит, потом не отмоешься, – с изрядной долей скепсиса ответила ей Изабель, хватая за руку сестру. – Но мы уходим. Удачи вам в вашей новой жизни!
Леди Салливерн исчезли, а Генриетта, с облегчением вздохнув всей грудью, позвонила в потемневший от времени колокольчик, все так же, как во времена ее тетушки, висевший над креслом, в котором та любила читать рыцарские романы в тяжелых потрепанных переплетах.
На ее зов пришла немолодая рыхлая служанка в старомодной темно-синей униформе, введенной еще бабушкой Лауренсии. Генриетта служанку не помнила, но это ничего не значило – тетя могла принять ее на службу в последние годы жизни.
– Принесите мне сюда легкий завтрак и горячий чай с мятой, – распорядилась герцогиня. – И проследите, чтобы никто мне не мешал!
Та кивнула и ушла, не соизволив даже сделать книксен. Это неуважение несколько обескуражило Генриетту, но она решила заняться воспитанием прислуги попозже.
Она передвинула кресло поближе к зеркалу, под ноги поставила мягкий пуфик, чтобы было удобнее, и принялась наблюдать. Пока никаких слов не требовалось – морок вел себя вполне достоверно, выпив принесенный служанкой стакан воды и выслушав отчет о передвижениях герцога после неудачной трапезы.
Услышав шум в коридоре, герцогиня
