лицо, приклеил на губы снисходительную улыбку и принялся соответствовать гордому званию правительницы.
Гости шли и шли нескончаемой чередой. Каждая группа считала своим долгом превозносить достоинства именинницы, одаривая ее драгоценностями. Настоящая герцогиня давно бы устала, но мороку усталость была не ведома. Сама же Генриетта, удобно устроившаяся в кресле и уложившая ноги на мягкий пуфик, с пренебрежительной улыбкой наблюдала за разворачивающимся в зеркале давно знакомым и надоевшим действом.
Как здорово сидеть вот так, медленно попивая чай, заедая его сырными пирожными и не напрягаться, чтоб чему-то там соответствовать! Недаром тетушка любила такую спокойную непритязательную жизнь.
И она тоже станет жить именно так, без изнурительной деятельности на благо герцогства. Хватит. Она сделала то, что и должна была сделать. Все будут довольны, а она больше всех.
Глава тринадцатая
Из тайного убежища герцогини сестры перенеслись за ограду герцогского дворца, дабы не потревожить охрану. Когда они пешком, как благонравные особы, с имитацией роскошных шубок на плечах мирно шли к восточномуу входу, туда, где размещали приехавших гостей, дорогу им перерезал незнакомый маг, злющий, как черт, окуриваемый ладаном.
– Час назад нами замечен прорыв защитного купола! Это ваша работа?
Сестры скривились. Вот ведь незадача! Когда они переносили герцогиню прямо из дворца, совершенно забыли о его хлипкой защите, даже не заметив ее.
– О, мы нечаянно! – они одновременно скривились в жалобной гримасе, призванной вызвать сочувствие у сердитого мужчины. – Понимаете, нам пришлось срочно смотаться домой, – Изабель напрасно старалась выдумать что-то спешное, не вызывающее подозрения, но не смогла. – Эээ…, за одной вещью, понимаете? – она умильно улыбнулась, что получилось у нее скорее издевательски.
Маг вспыхнул.
– Вы меня за дурака держите?
– Держим, если вы этого хотите! – сестры тут же вцепились в него с двух сторон. – А почему за дурака?
Мужчина вдруг осознал, что послушно идет туда, куда его ведут, и попробовал было возмутиться, но не смог открыть рот. Оказавшись там, куда направлялись, лихие сестрички отпустили свою добычу и вежливо распрощались, заверив, что никогда еще не встречали столь мужественного и ответственного стражника.
Он мрачно смотрел им вслед, пытаясь выразить свои чувства громким и неприязненным:
– Вот ведь про… – тут он заметил пристально за ним наблюдающую маркизу Журскую и быстро нашел подходящее по этикету слово: – проказницы! – и обратился к ней за поддержкой: – Вы не находите?
Та согласно склонила увенчанную бриллиантовой диадемой голову:
– Нахожу, еще как нахожу! – и от души добавила то, о чем он мечтал и сам: – Еще было бы кому их пороть, вот тогда и вовсе стало бы отрадно.
Она величественно проплыла мимо, а маг, с озлоблением выдохнув одно только слово, но выражающее все его отношение к противоположному полу – «женщины!», – отправился к герцогу-младшему с докладом о возвращении леди Салливерн.
Анрион с облегчением выслушал своего мага и лишь кивнул ему в ответ на жалобу:
– Представляешь, ничего не могу сделать! Идут рядом, что-то говорят, а я, сильный маг, как заводной болванчик, лишь головой качаю им в ответ! Вот как ты это терпишь, а?
Герцог-младший глянул в сторону покоев сестер и здраво напомнил:
– Нам повезло, что они нам помогают. Представь, что было бы, если б они были против нас?
Маг кхекнул и замолчал, не желая озвучивать свои мысли вслух, уж очень они было красочными.
Придя к себе, Изабель спросила у сестры:
– Ты заметила, что в поместье герцогини какая-то необычная атмосфера?
Сестра встрепенулась и озадаченно сдвинула брови.
– Нет. Когда ты успела это понять?
– Во время разговора с герцогиней. Такое чувство, что когда-то давно было использовано очень сильное заклинание, которое до сих пор не развеялось. Надо будет при случае проверить, – Изабель убрала видимость шубки, ее глаза загорелись предвкушением. – Интересно, что там может быть.
– Завтра сразу после бала проверим? – Беатрис последовала примеру сестры и осталась в одном легком платье. – Надеюсь, не сильно устанем за ночь?
В комнату ворвалась недовольная их долгим отсутствием камеристка.
– Где вы ходите? – она чуть не подпрыгивала от нетерпения. – Пора собираться! Я прошла по коридорам, почти все дамы уже готовы!
– И как это ты выяснила из коридора? Рассматривала их сквозь стены? – с изрядной долей язвительности спросила и без того сердитая Изабель.
Мариула осеклась и внимательнее посмотрела на необычно серьезных сестер.
– Что вам наговорила ее светлость? – подозрительно спросила, уверенная, что от высокомерной герцогини ничего доброго ждать не приходится.
– Ничего особенного, – не сочла нужным посвящать ее в чужие дела Беатрис. – Просто она беспокоится. Бал ожидается очень сложным.
– Да, народу понаехало – жуть, – согласилась с ней Мариула, не подозревая, что речь идет вовсе не о количестве гостей. – Вся прислуга мечется, как ошпаренная. Хотя в помощь и набрали еще полсотни человек, но ведь необученных! На них времени уходит больше, чем на самих гостей. Проще сделать самим, чем показывать, как надо.
Сестер мало волновали страдания челяди, и они занялись приготовлениями к балу, начав с заранее выбранных нарядов.
Беатрис критически рассматривала надетое на свой морок роскошное бальное платье. Пышная шелковая юбка, отделанная мелким переливчатым жемчугом, парчовый лиф с длинными, украшенными мелкими сапфирами рукавами, изящное ожерелье из голубоватого морского жемчуга, почти полностью закрывающее шею. В сложной высокой прическе сверкала жемчужная диадема с крупными сапфирами. Весь наряд представлял собой феерическое голубовато-синеватое зрелище.
– Как тебе, Изабель? – спросила она, оценивающе прищурившись.
– Недурно, вполне в стиле зимнего праздника, – с легким сомнением ответила та. – И для кого ты так стараешься?
Беатрис слегка зарумянилась, горделиво ответив:
– Мы здесь представляем свой благородный древний род. Не хочу ударить в грязь лицом.
– Что-то ты нигде так не озадачивалась доброй славой нашего рода, – ехидно заметила сестренка, – только здесь. И с чего бы это?
– Во всех других местах, где мы с тобой бывали, нас хорошо знали, и приглашали со вполне определенными целями. А здесь мы белые вороны, и мне не нравится непочтительное к нам отношение, – нашла достойный аргумент Беатрис.
– Ладно, не стану спорить! – Изабель зевнула и решила: – Сделаю себе такое же платье, только зеленоватое. Или лучше серебристое?
– Серебристое, – твердо сказала Мариула. – Зелень вам не к лицу. У вас от нее кожа приобретает нездоровый оттенок. В тому же это зимний бал, зеленое не в тему.
– Хорошо, – Изабель вовсе не собиралась препираться из-за такой ерунды. – Это даже лучше.
– Ты будешь делать его из настоящего материала, как мое, или просто накинешь на свое платье морок? – обеспокоенно уточнила Беатрис.
– Вовсе не собираюсь я возиться с настоящими тряпками, вот еще! – сестра недовольно взмахнула рукой. – Что за глупости лезут сегодня в твою бедную не самую умную голову?
Беатрис была так занята своим нарядом, что даже не расслышала намек на неумную голову.
– Просто боюсь появления на балу более сильных, чем мы, магов. Они смогут разглядеть, что на тебе морок.
– И что? – не поняла Изабель странного беспокойства сестры. – Я же не в неглиже буду, а в нормальном платье. Моими кружевными панталонами никому любоваться не придется.
Мариула аж задохнулась от возмущения, высоко всплеснув руками.
– Вы леди! – начала она свою излюбленную песню.
– Ага! – энергично поддержала ее Изабель. – И нам можно все, что ты позволяешь себе, потому что по статусу мы выше.
– Правда-правда! – поддержала ее сестрица. – Почему мы не можем говорить то, что позволяешь себе говорить ты?
Мариула аж рот открыла от возмущения. Потом замахала на насмешницу полотенцем, приготовленным для купания Беатрис.
– Да что же вы такое говорите! Я же простолюдинка! Мы всегда так говорим! Нам можно!
Сестры демонстративно понурились.
– Да, хорошо живется простолюдинкам, – дружно постановили. – Нужно выходить замуж за купца, или, еще лучше, за крестьянина и жить без всяких угнетающих наши свободные личности этикетов!
Служанка нахмурилась.
– Надо об этом вашему батюшке сообщить, – решила она напугать ветреных девиц. – Пусть-ка он вашим воспитанием займется.
Сестры дружно расхохотались.
– Мы ему об этом еще лет
