его жизнь. Слухи о пропаже магии и магов ходят разные, и ни одного доброго. Мы купили у знахарки с дальних болот травки, чтобы успокоить силу, чтобы охотник не учуял её. Но тот, как пёс, вцепился в мальчика и не отступал. Мы с мужем были в отчаянии. И тут Лоренц уехал в столицу.
Женщина на миг прикрыла глаза, словно пытаясь справиться с воспоминаниями. Никто не перебивал её. На этот раз я безоговорочно верила в её искренность.
– В ту же ночь ко мне пришли странные люди в длинных плащах. Будто они знали, что я одна. Говорили грубо, с угрозами, требовали впустить в дом. Объяснить, для чего отказывались, но мне показалось, они… словно принюхивались. Ничего не почуяв, они ушли. Я обрадовалась, но, как оказалось, рано. Эйгориан утром проснулся в жару и… с разными глазами. Я поняла, что сила пробудилась вновь и медлить больше нельзя. Если не помешать ей проявиться, Алхимик заберёт мальчика силой, и я не смогу ему противостоять. Надо было его срочно спрятать, и так, чтобы он исчез.
– Вы ради этого разыграли спектакль с ненавистью? – не удержалась я, догадываясь об опасной задумке.
Илия кивнула.
– Моей целью было, чтобы Нелла спрятала его как можно дальше. В том числе и от меня. Я знала, няня его не бросит.
– Почему вы не доверились ей? Она прекрасная женщина, – промолвила я.
– Именно поэтому! – в голосе Илии прозвучала горькая ирония. – Если Алхимик захочет вызнать правду, есть много способов. Допросы – не самый страшный из них. А так… что бы он ни предпринял, он услышит только одно – я не знаю, где мальчик. Другого способа спасти Эйгориана я не видела.
От этого признания я потеряла дар речи. Арвар задумчиво погладил подбородок и спросил:
– Вы говорите о ментальном воздействии? Вы считаете, он...
– Я не считаю, ваша светлость, я знаю, – перебила Илия. – Поэтому мне было нужно не просто спрятать, а скрыть мальчика от любых поисков. В том числе и таким болезненным способом.
– Вы не боялись, что ваши люди возненавидят вас? – изумлённо спросила я.
– Моё решение было непростым, баронесса, но у любого решения есть своя цена. Эта – не самая неподъёмная. Да и с хорошей репутацией к Чёрному Артефактору дорога заказана.
– Чёрный Артефактор? – изумлённо вскинул брови внимательно слушающий разговор Арвар. – Вы с ним знакомы?
– Пришлось познакомиться. Мне нужен был особый артефакт, чтобы мальчик становился невидимым и неслышимым для тех, кто идёт к нему со злом. Будь то человек или зверь. И он его создал. Одну часть мастер вживил в плечо Эйгориана, чтобы сделать его «невидимым» для недоброжелателей. А другая… – Илия протянула руку ладонью вверх. – …она здесь, чтобы я знала, что ребёнок жив.
Теперь стало ясно, как мальчик оставался невредим в лесу, в полном одиночестве.
Арвар, до этого момента остававшийся недвижим, медленно подошёл к ней и, испросив разрешающий взгляд, взял её запястье. Он внимательно рассмотрел мерцающую капельку.
– Удивительная работа… – тихо произнёс он, в его голосе прозвучало уважение и опасение. – Работы Чёрного Артефактора стоят целое состояние. Вы заплатили высокую цену.
– Деньги – иногда не самая большая ценность, ваша светлость, – ответила Илия, глядя ему прямо в глаза.
После этих слов женщина замерла, гордо вскинув голову, готовая принять приговор. Прямая спина и взгляд говорили о её бесстрашии А я сидела, ошарашенно глядя на неё, и чувствовала, как рушится всё, во что я верила все эти дни. Ненависть к Илии оказалась щитом. Жестокость – отчаянной любовью. Она проявила любовь не в ласке, а в готовности принести в жертву свою репутацию, стать монстром в глазах сына, мужа, всего города, лишь бы мальчик выжил. «Боги, – пронеслось в голове, – так вот как выглядит настоящая жертва. Не в порыве, а в холодном ежедневном подвиге, когда ты знаешь, что тебя ненавидят, а ты не можешь сказать ни слова».
Я сглотнула подступивший к горлу ком. В груди разлилось обжигающее тепло, которому, казалось, не хватало в ней места.
– Бабушка говорила: «Острая сабля – не подушка, женская храбрость – не игрушка», – восхищённо произнесла я. – Как же она была права. Спасибо вам, Илия. За всё.
Женщина едва заметно кивнула, и по её щеке скатилась слеза. Она даже не попыталась её вытереть. Вместе с моими словами из моей груди вылетел небольшой солнечный шарик и направился к госпоже Вирнер. «Поцеловав» её слезу, он отлетел на небольшое расстояние, будто любуясь реакцией, а потом резко ударил её в сердце. Женщина охнула и покачнулась, словно удар был физическим. Её глаза закрылись. Спустя мгновение Илия открыла глаза и глубоко вдохнула, словно впервые за долгое время наполнила лёгкие воздухом. И выдохнула, и вместе с тихим стоном из неё вышли ложь, страх и тяжесть. Лицо её просветлело, красные пятна окончательно исчезли. Она не просто улыбнулась – она расправила плечи.
– Илия… – восхищённо едва слышно выдохнул Лоренц, но супруга не шелохнулась.
Наблюдая за исцелением материнского сердца, я улыбалась, видя пример настоящей, суровой любви – любви, присущей только родным душам.
– Вы всё верно просчитали, – обратилась я к ней вновь, решив облегчить страдания родителей. – Нелла спасла Егорку. Только спрятала его не у себя, а в лесу. Залхар и Гриарин обустроили ему шалаш, скрывали его ото всех, как вы и хотели… Я его там нашла. Теперь мальчик живёт у меня. Господин Вирнер, – повернулась я к Лоренцу, смотрящему на жену с обожанием, – можете спать спокойно. Ваш сын под защитой.
Тот счастливо кивнул и вскочил с кресла.
– Спасибо, госпожа баронесса! Как он? Как его здоровье?! – теперь руки мужчины тряслись от радости.
– Всё хорошо, изобретает «лисапед», – мягко улыбнулась я. Мужчина опешил, но времени объяснять не было. – Потом увидите.
– Пока ничего не кончено, – вмешался в наше взволнованное обсуждение лорд Арвар, его прагматичный тон смягчился, выдавая растущую благосклонность. – Алхимик и его приспешники на свободе. И мы должны их найти. Они по-прежнему представляют угрозу как для вашего сына, так и для других юных магов. Господин Вирнер, нам необходимо завтра встретиться. Ввиду открывшихся обстоятельств, настоятельно рекомендую довести спектакль до конца. Любое отклонение вызовет нежелательные подозрения.
Супруги уверенно кивнули.
Тепло попрощавшись с этой четой, мы с герцогом покинули шумные стены
