— Пусть отправляется со своими монстрами обратно в Разлом! — заорал другой, и к ним присоединились ещё несколько гневных выкриков.
— ХВАТИТ! — взревел я. Мой голос разнёсся по площади, такой громкий, что люди замолкли на мгновение.
Мужчины в центре всего этого действа обернулись ко мне, но я смотрел только на Серафину. Её больше не скрывали маскировочные чары, и насколько неземной была её красота, настолько же плачевным было её состояние. Мокрые от слёз щёки, пропитанная кровью одежда…
Я пересёк площадь и выдернул верёвку из рук зачинщика. Я моментально его узнал. Дядя той девочки — тот самый, в глазах которого полыхала ненависть, когда Серафина исцелила его племянницу.
Толпа настороженно наблюдала за мной, моё же внимание было сосредоточено на Серафине.
— Что ты творишь! — отойдя от шока, заорал зачинщик. — Её нельзя отпускать! Ты что, не видишь, что она сделала?! Она привела сюда монстров, чтобы уничтожить город!
Народ зашумел, соглашаясь с ним, и всё ближе подступал к центру площади.
— Разве похоже, что она командует ордой чудовищ? — выкрикнул я, разматывая верёвку с ослабшей фигуры Серафины. Меня трясло от злости, я едва держал себя в руках.
Как только Серафина освободилась, она упала на меня, плача на моей груди. Она казалась маленькой замёрзшей девочкой. Опоздай я на несколько минут, она была бы мертва.
Я обнял её одной рукой, прижимая к себе, и развернулся к рыцарям.
— Кто руководил этим всем?
Мужчины отводили взгляды, опускали глаза.
— Вам известно, кто я? — зарычал я. — Я задал вопрос. Отвечайте!
— Никто, Ваша светлость, — соизволил пробормотать один из них. — Мы действовали сами по себе.
— Я бы казнил вас всех, но прямо сейчас город атакует армия монстров. И если мы хотим выжить, вы должны сражаться с монстрами. Сражаться, а не истязать невинную женщину, как стая диких зверей.
— Это фея, — зашипел другой; его глаза сверкнули ненавистью. — Как вы можете защищать её?
— Я лично знаю её. И знаю, что она непричастна к нападению.
Серафина съёжилась в моих объятьях, словно мои слова задели её.
— Возвращайтесь на свои посты. — Я обвёл взглядом толпу. — Знайте: если кто-то хоть пальцем тронет эту женщину — или любую другую, — он будет отвечать передо мной.
Толпа постепенно разошлась в разные стороны. Когда мужчина, державший Серафину, попытался ускользнуть, я оглянулся и увидел Кассию. Бережно подвёл Серафину к принцессе, а сам схватил дядю исцелённой девочки.
— С тобой я ещё не закончил.
Он был так зол, что, казалось, вот-вот пустит в ход кулаки, но тут вдруг его глаза остановились на чём-то позади меня. Он резко побледнел и оттолкнул меня в сторону.
— Итан! — выдохнул он, подбежав к Бритону. Забрал к себе на руки пажа, так и не пришедшего в себя. — Что с ним случилось?
— На него напали ренариллы, — сказала Кассия.
Мужчина опустил мальчика на землю; его лицо было искажено мукой, даже воздух вокруг него был пропитан страхом. Он прижал пальцы к запястью мальчика и через несколько секунд затрясся.
— Итан, мальчик мой… Очнись…
Он заплакал навзрыд, содрогаясь всем телом, и всё продолжал хлопать по щекам мальчика, будто пытался его разбудить.
— Его уже нет, — произнёс Бритон куда мягче, чем мог бы я. Реновийский принц опустился на колени рядом с мальчиком и с огромной скорбью покачал головой. — Он погиб героем, защищавшим свой народ.
Мужчина согнулся пополам. Смотреть на его боль было невыносимо.
Я уже собирался уйти, но тут услышал, как Бритон продолжил:
— Мы искали фею, но вы уже схватили её и потащили сюда, — тихо сказал он. — Она единственная могла спасти мальчика. Надеюсь, это послужит вам уроком.
Мужчина вскинул голову, побледнев от осознания услышанного.
Бритон поднялся, сжал плечо мужчины, после чего подошёл к Кассии и обнял её одной рукой.
— Что здесь произошло? — с одышкой спросил только что примчавшийся Триндон. — Я видел…
— Всё уже, — ответил я.
Я снова поднял Серафину на руки и вместе с ней покинул площадь.
***
— Иди, — сказала мне Серафина, лёжа на кровати. В её голосе не было ни намёка на эмоции. — Город в опасности. Ты не можешь торчать здесь, нянчась со мной. Я не умираю, мне ничего не грозит.
Возможно, прямо сейчас она в безопасности, но все те люди ушли только потому, что я приказал, а не потому что изменили своё отношение к ней.
Серафина перекатилась на бок, спиной ко мне, и свернулась клубочком, как ребёнок.
— В любом случае я собираюсь поспать, — пробубнила она.
Ей было больно — не столько физически (хотя я уверен, что это тоже усугубляло её состояние), сколько эмоционально. Она так сильно страдала, что я просто не мог оставить её одну в поместье.
К тому же я не был уверен, можно ли доверять слугам виконта. Ведь её происхождение теперь ни для кого не секрет.
Бритон прочистил горло у двери.
— Я очень устал, — сказал принц. — Выжат как лимон.
Я развернулся к нему.
— Думаю, мне тоже лучше остаться, — продолжил он, с намёком глядя мне в глаза. — Побуду пока в поместье.
Я понял, что он предлагает. На стенах от него немного толку, а для этой задачи он подходил идеально.
Не то чтобы меня полностью это устраивало, но огромный груз свалился с моих плеч. Я кивнул.
Перед тем как уйти, я накрыл Серафину одеялом. Задержался на ней взглядом, задумавшись, смогу ли я когда-нибудь забыть эту ночь.
Бритон поймал мою руку, когда я проходил мимо, и тихо произнёс:
— Присмотри за Кассией.
— Присмотрю. — Я остановился, глядя на него. Понизив голос, я напряжённо выдавил: — Спасибо.
Он мрачно улыбнулся.
— Иди уничтожь всех монстров.
36
КАССИЯ
Никогда в жизни я не радовалась так первым признакам рассвета — восточная часть неба начала светлеть. Огонь в каналах
