до самого дна её естества.
Я словно хочу слиться с ней воедино. Сделать частью себя. Неотъемлемой и неоспоримой. Мне мало держать её в своих руках. Я в принципе не хочу выпускать её из объятий. Хочу пробраться в грудную клетку и поселиться там, среди её ребер, навсегда. Что бы каждое мое движение отзываелось эхом в её костях.
Она вдруг поворачивает ко мне лицо, её глаза затуманены абсолютным безумием течки. Юна тянется губами к моим, но её горячее дыхание ошпаривает кожу шеи. Она трется лицом об изгиб и, её маленькие, острые клычки скользят по коже, слегка царапая, дразня, обещая ту самую метку, о которой кричат её инстинкты.
Я замираю, позволяя ей это. Хотя и знаю, что нельзя в первую течку позволить себя пометить. Мое сердце бьется как в клетке, ожидая этого укуса, ожидая этой боли, которая навсегда свяжет нас. Но она словно, и сама понимает и не прокусывает. Лишь лихорадочно вылизывает мою кожу, оставляя влажные следы, и тихо рычит от разочарования и переизбытка чувств, потому что её сознание расщепляется на мгновения чистого экстаза.
— Кончай для меня, — рычу, ускоряя темп до предельного, животного. Мои движения становятся безжалостными, дробящими нашу общую реальность на куски.
Чувствую, как внутри неё всё стягивается в тугой, пульсирующий узел. Её тело каменеет, спина выгибается до невозможного угла, и она срывается в оргазм с протяжным, звенящим криком, который рвет мне душу. Нутро судорожно сжимаются вокруг моего члена, вытягивая из меня все соки, всю мою темную, одержимую любовь.
Меня накрывает следом. Словно лавиной. Мой рык смешивается с её стоном, когда я с силой вхожу в неё в последний раз, до боли вжимаясь пахом в её ягодицы, и изливаюсь внутрь горячими потоками, заполняя её своим семенем, своим запахом, своей сутью.
Весь мир сужается до одной единственной точки. До того места, где мы соединены удовольствием. Я тяжело наваливаюсь на её влажную, дрожащую спину, утыкаясь лицом в спутанные волосы, вдыхая её аромат, который теперь навсегда смешан с моим. Мы падаем на кровать, и она тут же забирается на меня сверху. Дрожащая и вздрагивающая от волн что сотрясают её тело. Но даже так она делает то, что просто разрывает меня на атомы и молекулы. Укладывает голову на грудь и нежно ведет носиком там, где сердце.
Мурлычет.
Хозяйка моего черного сердца. Она ведь даже не сможет никогда понять, как сильно я жажду владеть ей целиком и полностью. Каждой частицей.
Моя грешная одержимость.
Мысли исчезают, уступая место звенящей, всепоглощающей тишине, в которой отчетливо слышно только наше сумасшедшее, бьющееся в унисон сердцебиение.
Она моя. И я убью любого, кто просто посмеет подумать об обратном.
Глава 31. Предчувствие
Три дня бессознательного, тягучего марева и абсолютного удовольствия смешались в моей гудящей голове в одну нескончаемую, головокружительную круговерть.
Все эти часы были сотканы только из терпкого запаха моего альфы и звука его низкого, рычащего голоса, который въелся мне под кожу. Из его властных, собственнических, но при этом бесконечно нежных рук, не оставляющих на моем теле ни единого не тронутого места.
Я окончательно потеряла грань, где кончаюсь я и начинается он. Мы просто растворились друг в друге, сгорая в этом животном пламени дотла.
Приходить в себя и возвращаться в реальный мир было физически тяжело. Сейчас, расслабленно лежа на его широкой, влажной груди в огромной керамической чаше, наполненной теплой водой, я чувствовала лишь тяжелое, сытое удовлетворение и звенящую, абсолютную гармонию.
Спокойствие растекалось по венам вместе с кровью.
Широкая, горячая ладонь Каина медленно, со звериной ленцой скользила по моему обнаженному плечу, спускаясь к талии и очерчивая изгиб бедра. Но в этих неспешных касаниях больше не было того первобытного, сносящего крышу желания. Была лишь глубокая, трепетная нежность и сытая ласка хищника, который, наконец, насытился своей добычей.
Под моей щекой его сердце отбивало ровный, успокаивающий ритм. Звук казался мне лучшей колыбельной на свете.
— Ты притихла, даже как-то непривычно после всего этого великолепия не слышать звук твоего звонкого голоса, — тихо хмыкает мужчина, и его грудная клетка вибрирует от смеха, из-за чего у меня против воли вырывается ответный, хриплый смешок.
Надо же, шутить мой грозный альфа изволит.
— Ты укатал меня, мой альфа. Даже не задумался о том, как я завтра клятву у алтаря тебе буду говорить с сорванным голосом. Меня ведь совершенно никто не услышит, — я медленно поднимаю голову, игриво скользя мокрым носом по его груди, и заглядываю прямо в серые глаза.
Деза широко улыбается, и в его обычно таких холодных глазах сейчас плещется столько неприкрытого, искреннего веселья и тепла, что всё происходящее на секунду кажется мне просто прекрасным сном.
— Главное, чтобы именно я слышал, как ты клянешься вечно быть моей и радовать меня каждый день видом своего потрясающего обнаженного тела. Слышал, как ты кричишь в оргазме только моё имя и говоришь, как сильно ты любишь мой член... а остальные пусть не слушают. Берегут свою хрупкую психику, — его губы кривятся в порочной усмешке.
— Не было такого! — меня от его бесстыдных слов даже потряхивать начинает.
Щеки пламя облизывает, я ведь совершенно не помню, чтобы говорила вслух такие откровенные вещи. Но, с другой стороны, я слишком часто теряла контроль над собственным телом в эти три дня, полностью уплывая из реальности в океан чистых инстинктов.
— Было, душа моя. И поверь, это еще самое невинное из того, что ты мне кричала. Но больше всего мне понравилось, когда ты умоляла взять тебя сильнее и повязать... если бы я только знал, как тебе хочется уз...
Я поспешно прикрываю его рот мокрой ладонью, больше просто не в силах слушать о себе такие немыслимые пошлости, но при этом всё внутри меня радостно трепещет от его слов.
Верю.
Верю, что говорила всё это, ведь моя пробудившаяся вторая сущность просто безума от своего альфы. Она готова петь ему оды, довольно мурлыкать под ним, не переставая ни на секунду.
А еще она невероятно жадная.
Жадная до него. Теперь мы с ней одно неразделимое целое, и я больше не могу с уверенностью сказать, где заканчиваются её животные инстинкты и начинаются мои человеческие мысли. Пройдет еще немного времени, гормональный фон после первой течки придет в норму, и мы окончательно сольемся, став единым, гармоничным организмом.
Каин мягко целует мою ладонь и, убрав её от своего лица, серьезно заглядывает в глаза.
— Не смей стесняться себя и своих
