их, либо пеняй на себя.
Я качаю головой. Сердце сжимается в тесный кулак, горло словно перехватывает спазмом. Но я заставляю себя говорить.
— Ты…
Ксандер резко разворачивается, хватает меня за горло и с силой вжимает в стену.
— Ты больше не будешь преследовать меня в мыслях, — шипит он мне в лицо. Огонь в его взгляде способен сжечь меня заживо. — Ты больше не будешь жить в моей голове. Ты не будешь мной управлять. Я свободен от тебя. Навсегда.
Шок бьет по мне сильнее пощечины. Я понятия не имела, что так сильно на него влияла. Что я… жила в его голове, незваная и нежеланная.
— Я никогда не управляла тобой, — хриплю я.
С рыком он отпускает меня и уходит прочь, даже не обернувшись. Я буквально сползаю по стене. Без лишних слов я бросаюсь в ванную и захлопываю за собой дверь, прижимаясь к дереву, тяжело дыша и зажмуриваясь от этой невыносимой боли.
Переведя дух, я внезапно вспоминаю о нуждах организма. Моргнув, я бросаюсь к унитазу, устраиваясь на нем так, словно он — мое спасение.
Теплые золотистые лампы освещают самую великолепную ванную комнату, в которой я когда-либо бывала. Вопреки всему, я разглядываю роскошную ванну на львиных лапах, изящную черную мраморную плитку на полу и золотой кран в виде драконьей головы у раковины и в душе. Это похоже на нашу ванную в Академии Анимус, только в разы круче.
Острый приступ тоски по дому накатывает без предупреждения. Я сгибаюсь пополам, опустив голову между колен, и пытаюсь выровнять дыхание — так, как меня учил Генри. Минни, Ракель, Стейси и Коннор. Простят ли они меня когда-нибудь за это? Простят ли меня мои истинные? Смогут ли они вообще смотреть на меня после того, как я отдала им этот приказ Регины оставаться на месте?
Я боюсь ответа. Я боюсь их гнева.
Но ничего уже не поделать — остается только слезть с этого чертовски красивого унитаза, подойти к раковине, плеснуть в лицо ледяной воды и закалиться перед тем, что ждет впереди. Я сама приняла решение быть здесь, и я за него отвечу.
Золотой ошейник, если посмотреть на него под определенным углом, даже симпатичный. Сабрина превратила бы его в модный аксессуар. Наверняка и у меня получится.
Зубы скрипят от дикого желания разбить зеркало вдребезги. Какая поразительная наглость. Какая же самоуверенность у этих людей.
Ксандер, может, больше и не видит брачную метку на моей шее, но он сам намертво заклеймил меня. Вцепившись в края раковины, я долго пытаюсь прийти в себя.
Когда я возвращаюсь в спальню, Ксандер уже сидит в кресле у камина с самокруткой между пальцев и телефоном в другой руке.
Дверца моей клетки теперь открыта. Не глядя на меня, Ксандер произносит глухим голосом:
— Залезай.
Я здесь для того, чтобы играть в эту игру, значит, буду играть. Прикусив язык, я направляюсь к клетке. Мне приходится опуститься на четвереньки, заползти внутрь и втащить за собой подол платья. Усевшись, я подтягиваю одеяло к коленям, гадая, как, черт возьми, мне тут спать.
Ксандер поднимается, подходит к клетке, захлопывает дверцу и поворачивает ключ.
Мне приходится стиснуть зубы от этого ощущения абсолютной уязвимости. Я так долго боролась против любых оков, чтобы в итоге добровольно залезть в клетку.
Ощущение просто дерьмовое.
— Дверь в покои запечатана драконьим замком, — объявляет он. — Даже не пытайся сбежать.
— Я здесь по собственному выбору, помнишь? — ворчу я, разворачивая свое новое одеяло и принюхиваясь к нему.
Ксандер ничего не отвечает — он просто набрасывает сверху плотный черный чехол, отсекая свет.
Я остаюсь в кромешной тьме, и моим единственным спутником становится звук закрывающейся за Ксандером двери ванной.
Тяжело выдохнув, я ложусь, поджав колени, потому что во весь рост в это убожество я явно не помещусь. И я горжусь тем, что наружу прорывается всего одна-единственная слезинка.
Глава 5
Ксандер
Luka Sulic ft Evgeny Genchev — Nothing Else Matters
На следующее утро я просыпаюсь с раскалывающейся головой. Резкий стук в дверь подсказывает, что снаружи ждет Олли. Я мысленно снимаю замок, и дверь с тихим жужжанием отпускает магию, давая безмолвное разрешение слуге войти.
Он вбегает со всей своей суетливой исполнительностью и на ходу кланяется, а сердце его колотится, точно у бегущего пони.
— Доброе утро, мой лорд.
Откинув черную простыню — куда более качественную по сравнению с дешевым бельем в Академии, — я сажусь на край кровати, пока Олли раздвигает тяжелые бордовые портьеры. Комнату заливает резкий свет, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не потереть виски.
— На сегодня запланировано много дел, мой лорд, — разглагольствует Олли. — Желаете принять ванну этим утром или будет достаточно душа?
Со стороны клетки у стены раздается приглушенное фырканье. Поднявшись на ноги, я разминаю спину. Я скучал по своей старой кровати, роскошной и бархатистой, но после деревянных нар, служивших матрасом в Академии, к ней еще придется привыкать. Я хорошо выспался, прождав целый час, пока уляжется адреналин. К старым звукам дома тоже пришлось приспосабливаться: этот скрип, оседание древесины, тихое сопение других живых существ — и хуже всего то, как Отродье ворочалась, вздыхала и пыхтела.
— Не хочу терять ни минуты, — бросаю я Олли, который теперь держит полотенце в одной руке и планшет в другой. — Присылай расписание мне на почту, и делай так отныне каждое утро.
Я замечаю любопытный взгляд, которым Олли окидывает мой голый торс, и то, как его человеческие зрачки инстинктивно расширяются от благоговения. Он не видел меня с пятнадцати лет, когда я был похож на стручок фасоли. Теперь я взрослый мужчина, и прекрасно понимаю, как сильно это изменит мое положение в доме.
— Простите, мой лорд. — Олли снова кланяется. — И ваш отец просил вас прийти сегодня на семейный завтрак.
Что ж, это определенно что-то новое. Олли неловко улыбается, когда я забираю у него пушистое белое полотенце.
— Я введу вас в курс дел, как только вы освежитесь, мой лорд. — Его карие, простые человеческие глаза косятся на клетку. — Стоит ли мне вывести вашего… питомца на улицу по нужде?
Раздражение накатывает на меня, словно внезапный чих.
— Нет. Оно пойдет в ванную после меня.
Из клетки доносится очередной звук, но я его игнорирую, а Олли благоразумно следует моему примеру.
Почистив зубы и приняв душ, я пытаюсь достучаться до своего дракона. Он все еще спит без задних ног так же, как и раньше, свернувшись клубком и нахмурив черные брови. Ванную комнату внезапно заполняет
