неподалёку от столицы, лояльные части собираются дать ему сражение. Но в течение суток произошли атаки на президентский дворец, дома Корба, Солиса и Гатты. И на ваш.
— Итог?
— Президент выступил по радио, он жив, но погибло больше десяти человек из персонала дворца. Наши смогли отстреляться. Обошлось, только стёкла повыбивали. У Корба сердечный приступ, Солиса ранило в плечо, оба в больнице. Гатты самой не было дома, но её в гостиной дожидалась одна актриса, как её...
— Виолетта Тристес?
— Она самая. Магическое истощение у неё. В окно закинули несколько бутылок горючей смеси, пыталась сдержать огонь и даже смогла. Гатта эту Виолетту почему-то у себя дома оставила и целителя наняла. И выступила уже о том, что сокращёние учебных программ для женщин мешает им защищать себя и своих близких.
Виолетта Тристес явно была Альфарду очень дорога, иначе он бы не начал вновь превращаться в нечто с рогами и когтями.
А наш непредставленный рассказчик ничего так, даже бровью не повёл.
— Гатта сказала, что прогноз у девушки хороший.
Альфард с каждым медленным входом и выдохом возвращал себе человеческий облик.
— Кто стрелял по моей эстансии?
— Пока рано говорить, никто не успел взять ответственность и вряд ли кто-то станет. Сенлар тоже выходил в эфир, утверждает, что не имеет к атакам отношения, мол, неравнодушные граждане, несогласные с курсом Пенсадора и его правительства, выразили своё неодобрение.
— Пятая колонна, — констатировала я и встретила четыре непонимающих взгляда.
Только Данил не удивился, наверное, наверное, что-то ещё помнил по курсу новейшей истории про Эмилио Молу. Или его кросс по лесу умотал до состояния полной апатии.
— Ладно, проехали, — махнула я рукой. — Что делать будем?
Глава 49
— Что будем делать с этим? — я кивнула на Данила.
— Я живу один, — начал Роб.
— Но к тебе в любой момент могут заявиться Виола, ваша матушка или её экономка с пирогом на подносе. У твоих родителей же дом через квартал, — заметил Трой.
— А у нас Кэсси. И Эллона. Да и я никакой маг, а вам с Робом на службу ходить ещё как-то надо. Дачи ни у кого нет? Ну, загородного дома?
— Нет.
— И надёжных людей, готовых присмотреть за этим недо-демоном нет?
— А кто нынче надёжен? — ответил Трой риторическим вопросом.
— А показания его нужны. И сам Данил будет очень хорошо смотреться в суде, — задумчиво протянул Роб.
Круто вести собственное расследование, когда ты герой сериала. Там бы и загородный дом с подвалом нашёлся, и серо-буро-малиновый пояс по боевым искусствам у главной героини, то есть, у меня. Да и такая приземлённая материя, как работа, не отвлекает от борьбы с криминалом. Я не знаю, что и как соврали Роб и Трой в МУРе, чтобы отпроситься, да у нас Кэсси уроки прогуливает, занимаясь чужой дочкой. А Данила нам пристроить некуда. Чёрт, думаю о нём, словно об особо коте, которому не получается найти передержку.
— Ладно. Что поделать... Альфард, вы нашего будущего ценного информатора кормить не забывайте, ладно? — попросила я.
— Эй, вы что? Обалдели? Я не хочу жить в воюющей стране! — возмутился Данил.
— А больше десятка девчонок ты на чужую войну отправил?
— Это другое!
— Ох, и чем же? — я фыркнула.
— Они были ненужные, лишние, просто лохушки, неудачницы. А тут учёба, путешествия и всё в ажуре. А я...
— И ты ничем не лучше, даже наоборот, — отрезал Трой.
— Ладно, я его забираю, — кивнул Альфард. — Спасибо за информацию, Диего, можешь открывать погреб, эти ребята свои.
Хозяин сторожки откинул домотканый ковёр, постучал по одной половице, нажал на другую, приподнял третью, и откинул в сторону люк, за которым был квадратный тёмный лаз.
— Синьор Альфардо, прошу.
Альфард сел на край, опустил ноги, нащупывая опору.
— Тут первая ступень довольно далеко.
Демон немного спустился по прячущейся в темноте лестнице.
— Давайте сюда вашего Данила.
— Я не хочу!
— Да мало ли, что ты хочешь! Твои жертвы тоже в другой мир не собирались.
Данил дёрнулся, в нём наконец-то появилось что-то от демона, а не от слизняка. Он пытался своей магией разорвать наручники, аж лицом посерел от натуги. А дальше... Бить связанных, конечно, неблагородно, зато удобно, что Роб и продемонстрировал. После тычка под ребра и удара в скулу наш пленник обрёл вид смиренный и жалкий и послушно полез в подпол. Следом Роб, я и Трой.
— До встречи, Диего, моих гостей обратно не жди, они пойдут другим путём.
— До встречи, патрон!
Альфард опять зажёг магический огонёк, а лаз за нами закрылся.
Тоннель был сухим и опрятным. Десяток ступеней вниз, подпорки через равные расстояния, какие-то ящики в нишах, несколько ответвлений, из одного из боковых проходов тянуло влагой, и доносилось журчание. Иногда мы опять забирались глубже, а порой уровень пола повышался, воздух оставался довольно чистым, а откуда-то даже как будто сквознячком тянуло. Короче, кто бы ни строил этот ход, в инженерных войсках его бы приняли как родного. Минут через сорок поднялись по десяти ступеням к новым дверям. Альфард что-то нажал, и мы оказались в подвале, заставленном ящиками, бочками, корзинами и коробками.
Из просторного зала-хранилища свернули в узкий коридор, и хозяин открыл неприметную белую глухую дверь, а после толкнул Данила в комнату.
Небольшая, освещённая не ярко, но достаточно для того, чтобы читать под лампой, стоящей на столе. На полке теснились книги, но пленнику нашему они не помогут. Бумага, карандаши и ручки, игра вроде шахмат, даже своеобразный радиоприёмник. Неширокая кровать под серым покрывалом, отрывной календарь с яркими рисунками и часы на стене. Неплохие казематы, на три звёздочки потянут.
Альфард оборвал с календаря несколько листочков.
— Третье сентября, — сообщил он.
Мы с Данилом невольно одновременно улыбнулись.
— А у нас десятое, — заметил Трой.
— А на Земле двадцать пятое. Интересно, этому есть какое-то объяснение? Только в Томере сейчас май и черёмуха.
— Простое совпадение, — пожал плечами Роб.
— Вы пока поговорите с пленником, а я пока добуду ему холодного чая и бутербродов, — сообщил Альфард. — Учти, бесёнок, будешь неразговорчивым — сядешь на голодную диету.
И с виду деревянная дверь закрылась за ним с металлическим лязгом.
Кампания «информация в обмен не продовольствие» пошла успешно. Роб протоколировал беседу на тиарском языке, я на русском.
Детство и юность, растущая вместе с мальчиком зависть к более богатым и успешным одноклассникам и сокурсникам, неудачи в учёбе, заброшенный спорт, вера в собственную исключительность и то, что ему, Данилу, все должны. Самые красивые девочки, бюджетное место в престижном вузе, отличные отметки, модные шмотки,
