мерещатся взгляды бывшего мужа, так и с ума недолго сойти.
— Тео, прости. Мне нужно готовиться к приему.
Встав, я направилась к выходу из столовой.
— Мам, подожди! — Тео нагнал меня у двери и перегородил дорогу. — Это не шутки! Какое еще разбитое сердце? Какие еще раны?
Я вздохнула. Мне казалось, наши с Гидеоном отношения — это наши проблемы, они не должны касаться Тео и Лорейн. Ей-богу, все, что угодно бы отдала, лишь бы с ними это не обсуждать.
— Как — какие раны? — серьезно спросила я. — Нам ведь нужен повод расстаться.
Он нахмурился.
— Что?
— То, — медленно произнесла я, — что теперь моя очередь брать реванш.
— Мам…
— В прошлый раз мы расстались из-за измены вашего отца, в этот раз, я считаю, изменить должна я.
— Мам…
— Выберу кого-нибудь помоложе! Твоего ровесника. Или… — Я скептически оглядела Тео. — Еще моложе. Ровесника Лорейн. У нас с ним начнется страстный роман, а потом…
— Мама…
— А потом об этом узнает твой отец! Это разобьет ему сердце!
— Уверена? — раздался низкий голос откуда-то сверху.
Вздрогнув, я обернулась и увидела на площадке второго этажа Гидеона.
Он стоял неподвижно, опираясь локтями на перила балюстрады.
Все-таки мне не показалось! Подслушивал.
Зачем только?
— Конечно, я уверена! — крикнула я. — Ты ведь уже понял, что любишь меня больше жизни.
— В какой момент?
— Когда увидел после пятилетней разлуки, разумеется. Так вот, я закрутила роман с юным… потом придумаю, кем, разбила тебе сердце и сбежала.
— Куда?
— Не куда, а с кем. С любовником. Юным, как ты понял.
Челюсть у Тео отвисла, он заморгал, и я не удержалась от смешка.
— Дай пройду, сынок. Ко мне скоро придет мастерица по укладке волос, нужно успеть их вымыть.
Я направилась к лестнице, и Тео крикнул:
— Мам! Да как ты не понимаешь! Это все… это все не шутки! Это… это важно!
Я замерла, на секунду прикрыв глаза, и обернулась к нему.
— Я понимаю, родной, что это важно. Поэтому и хочу как следует подготовиться к балу. Не переживай, я живу на этом свете далеко не первый день. Клянусь, в наших горячих с папой чувствах друг к другу никто не усомнится.
Гидеон хмыкнул, затем раздались шаги и хлопок двери его кабинета.
Отлично.
В последнее время выносить присутствие Гидеона мне было сложно. Слишком… слишком много чувств поднималось внутри.
Я шагнула вперед, но Тео снова встал у меня на пути.
— Мама, да как ты не понимаешь?! Это ваше… расставание, это не шутки! А как же репутация?
— Тео, мне плевать на репутацию.
— Тебе плевать — мне не плевать! Речь идет о репутации всей семьи, всего рода! Ваши… разборки плохо на нее влияют. Акции “Дома Ферли” упадут! Ты сама должна это знать!
Я нахмурилась.
— И что ты предлагаешь?
— Чтобы вы оба прекратили вести себя как дети! И… — Тео глубоко вдохнул и дернул головой — как всегда, когда нервничал. — И вы должны понять, что это уже навсегда.
— Что — навсегда?
— Ваши отношения! Какое расставание? Мама, подумай головой! Когда ты впервые ушла от отца — это был скандал. Сейчас ты хочешь провернуть это снова — ты станешь посмешищем. Весь род станет посмешищем!
— Тео, ты сгущаешь краски.
— Я не сгущаю, я говорю с тобой открыто! В прошлый раз я думал, что ты шутишь, — а ты не шутила! Ты не понимаешь, во что ты ввязалась! Это… это все разрушит?
— Что разрушит?
— Всю репутацию рода! Все, что… что строилось годами! Это… это недопустимо, как ты не понимаешь? Акции упадут в цене, имя Ферли навсегда будет запятнано, а…
— Тео…
— А все ради какой-то ерунды! Так нельзя!
Я стиснула зубы, руки сжались в кулаки. Я никогда не била детей, клянусь, даже мысли такой не было, но вот сейчас… Сейчас захотелось.
Как так вышло, что мой сын считает мои чувства и мою жизнь — “ерундой”? В какой момент его воспитания я свернула не туда?
Дверь особняка открылась, внутрь влетела Лорейн. На голове ее красовался элегантно повязанный нежно-розовый платок, под которым наверняка прятались волосы, накрученные со вчерашнего дня на мягкие бигуди.
В руках Лорейн держала книгу. Книгу? Она снова читает? С каких пор?
“Магия созидания и дар…”
Дочитать я не успела, потому что Лорейн спрятала ее за спину и выпалила:
— О, мам! Отлично! Ты наконец встала! Я ничего не успеваю! Ты должна мне помочь, вечером бал! Послушай, мне нужно, чтобы ты проверила мое платье и…
— Не сейчас, Лорейн.
— Но мама! Через несколько часов за мной заедет Энтони, а мое платье совершенно ужасно, оно… Ты понимаешь, это катастрофа! В этом сезоне в моде органза и рукава-фонарики, а портниха сшила мне просто широкие рукава, без резинки внизу, еще и длинные! Это ужас! Не говоря уже о том, что ткань должна была быть розовой, а она персиковая! Если я приду так на бал, все подумают, что я совсем не разбираюсь в моде, а Энтони…
— Я сказала — не сейчас! — рявкнула я и повернулась к Тео. — Тео, послушай меня. Я всегда и во всем баловала вас, потакала вам, но больше такого не будет.
— При чем здесь…
— При том, что я не собираюсь ради рода Ферли ломать свою жизнь.
Краем глаза я увидела, что рот Лорейн округлился, но решила не обращать на это внимания.
Ничего, все равно мне нужно было давно поговорить с ними обоими.
— Но мама… — начал Тео.
— Я не собиралась обсуждать это с тобой, но ты сам начал этот разговор и уже вырос достаточно, чтобы понять. — Я бросила косой взгляд на дочь и продолжила: — Я двадцать лет была примерной женой, леди, матерью. Я занималась благотворительностью, я поддерживала Гидеона, я заботилась вас. Но теперь все в прошлом.
— Мама, ты говоришь так, как будто…
— Как будто я больше не Ферли? Все верно. У меня хватает дел поважнее. Ты знал бы об этом, если бы читал мои письма.
— Я… Я читал. — Тео покраснел. — Но мам…
— Тогда ты знаешь, что у меня есть люди, которым я нужна, перед которыми я несу ответственность.
