поинтересовалась я, искоса глянув на Рафиля.
В такой темноте дальше нескольких сотен метров рассмотреть хоть что-то было просто нереально.
— С вашего позволения, я рассчитал координаты, — спустился ко мне по веревке лопоухий, протягивая листок.
— А ваше имя?..
— Агнест, леди. Но можно просто Нест — так будет привычнее, — улыбнулись мне широко и открыто.
По замершему, словно вымершему судну тут же поползли шепотки и смешки, но я стойко их проигнорировала. Тем более что Эрни уже как следует шуганул языкастых.
Честно говоря, я и не к такому готовилась, так что происходящее меня даже не задевало.
— Благодарю вас, Нест. Но я буду вам еще больше благодарна, если вы расскажете, как ваши координаты расшифровать.
Густая темная ночь сверкала миллиардами звезд. Роззи прилетала к штурвалу уже несколько раз, пытаясь уговорить меня вернуться в каюту и лечь спать, но я была неумолима.
Да, спать уже хотелось невероятно: сказывались события этого дня, но закрывать глаза хотя бы на минуту я попросту боялась. Знала, что Рейнар тут же явится ко мне, но видеть его, говорить с ним у меня просто не имелось сил.
И желания не имелось. Обсуждать нам было нечего.
— Ше же ж, теперича вообще не спать⁈ — возмущалась морская свинка, сидя у меня на плече.
Рафиль сказал, что в этих широтах скоро будет рассвет, а пока мы двигались медленно, стараясь не нарваться на мель и рифы. Я сама стояла за штурвалом — пиратский корабль слушался меня, но и помощник капитана спать не уходил.
Никто не спал, за исключением нескольких матросов. Мне пока не доверяли, и это было оправданно.
— Роззи, сегодня я совсем не готова к встрече с ним, — призналась я честно, а перед глазами вновь стояла Аурэлия, обнимающая моего мужа.
— Таки ж похомячить хотя би надо. Чай опять толком не кушала ничего, — забеспокоилась рыжая.
Прислушавшись к своему желудку, я посмотрела на Рафиля.
— А я бы и правда поела. Ужина-то у вас еще не было, верно?
Помощник капитана с радостью встал за штурвал. Мне показалось, даже команда выдохнула, когда я отошла от него, а напряжение, осевшее на судне, схлынуло.
Да, им еще только предстояло привыкнуть к тому, что я их капитан. И мне к этому тоже следовало привыкнуть.
Ела я прямо на кухне. Несмотря на привычное ворчание, Рич расстарался на славу. На ужин у команды было нежнейшее пюре и хорошо прожаренная рыба под хлебной корочкой. Мне вприкуску Роззи подсунула свежую зелень и помидор.
— А похудела как, дохлячка! За шваброй спрятать можно! — ругался кок, причитая: — Откармливал, откармливал, и куда оно все ушло?
— Нервы, — пожала я плечами с набитым ртом, чего в другой жизни себе никогда не позволила бы.
И рыбу есть руками не позволила бы. И сидеть на мешке с картошкой, ничуть не жалея платья. Куда оно мне теперь — это платье? Разве что выбросить.
— Я наелась, — сообщила я этим двоим, и большая деревянная ложка тут же плеснула мне еще пюре.
— Ешь давай, недор-р-разумение, — строго приказал Рич. — Еще не хватало, чтоб ты у нас тут сдохла посреди океана.
— Тыква ти пернатая, у тебя совесть есть али профукал? Ти ше мине дитенка запугиваешь? — уперла Роззи крылья в бока, а у меня вдруг на глаза навернулись слезы.
Я очень сильно соскучилась по этим двоим и их пикировкам. Мне не хватало этой простоты, этой атмосферы легкости и расслабленности. Здесь меня ждала другая жизнь.
Привалившись плечом к другому мешку, что был повыше, я слушала спор двух морских крылатых свинок и сама не заметила, как заснула. Еще помнила, что сопротивлялась, пытаясь держать веки открытыми, но усталость оказалась сильнее.
Я знала, что мы с Рейнаром встретимся во сне. Так оно и получилось.
Только место он выбрал странное — камбуз «Морского Дьявола». Я все так же сидела на мешке, герцог — на деревянном табурете напротив меня. Ни Рича, ни Роззи во сне, естественно, не было. Да и за иллюминатором было светло, будто давно уже стоял жаркий полдень.
Герцог Рейнар ар Риграф был зол. Да что там зол? Он был в ярости. На его скулах обозначились желваки, черные сейчас глаза казались самой бездной. Он даже не моргал. Сверлил меня прямым взором, будто этим взглядом пытался пронзить насквозь.
— Скажи мне, Белла, чего тебе не хватало? — проговорил он сдержанно, обманчиво мягко, но у меня все внутренности разом сжались.
— Зачем вы опять явились в мой сон? — проигнорировала я его вопрос.
Но Рейнар был настойчив:
— Я хочу знать, чего тебе не хватало.
— Мы во сне? — заупрямилась я, желая получить ответ прямо сейчас.
— Во сне! — повысил он голос, раздражаясь.
Я же гулко с облегчением выдохнула. И расслабилась настолько, насколько это вообще было возможно в подобной ситуации.
— Хотите знать, чего мне не хватало? — усмехнулась я горько, наконец получив возможность высказать мужу все. — Мне не хватало свободы, Ваша Светлость. Вы никогда не видели во мне равную, не интересовались моим мнением о по-настоящему важных вещах, не спрашивали, чего хочу именно я. А я не хотела становиться вашей женой. К этому браку вы меня принудили.
— Это все? Значит, дело только в том, что ты вышла за меня против воли? — Его усмешка показалась мне не менее горькой. Пепельная коса дернулась, выдавая нервозность. — А скажи мне, душа моя, много ли леди выходят замуж по своей воле? У нас в империи — да. А у вас? Или же решение за них принимают родители, основываясь на том, насколько потенциальный жених богат?
Я мгновенно залилась краской. Рейнар был прав на все сто процентов. Не явись он так бесцеремонно в мою жизнь, и я бы вышла замуж за того, на кого указали родители. Мне об этом было известно с самого детства: нас всех так воспитывали. И все мы мечтали о том, что именно нам достанется красивый, молодой, богатый и щедрый жених, в которого просто невозможно будет не влюбиться.
Мы мечтали о взаимной любви.
— Но я не все, Рейнар, — возразила я и села ровнее, выпрямляя спину. — Да, я мечтала о красивом предложении руки и сердца, мечтала о романтике, серенадах под окном, цветах и танцах на балах. Я мечтала о прогулках и долгих разговорах, о времени, за которое смогу проникнуться симпатией к жениху. Смогу полюбить его. Но потом ты разрушил мою жизнь. Долгое время я была уверена в том, что мои приемные родители мертвы. Я ненавидела тебя всем сердцем. Я проклинала тебя каждую ночь.
