ценность этих вещей – пушки и пороха – для страны сложно переоценить. Конечно, я хочу донести эту мысль до Круга или хотя бы до Высокой Общины через тебя. Если они так глупы, что не захотят выплатить мне какой-то миллион, то я предложу этот секрет… например, эльнубеским торговцам, промышляющих золотом и драгоценными камнями. Очень много людей с толстыми кошельками с готовностью схватятся за эту идею и, возможно, потом перепродадут ее в десятки раз дороже.
– Я понимаю, понимаю, – Гарнфуз закивал, снаряжая трубку моа и поглядывая на языки дыма, все еще ползущие с подвала. – И я вовсе не считаю, что твоя цена завышена. Пожалуй наоборот. С другой стороны, в Круге все так жадны до больших денег. Тысячи салемов они готовы тратить на любовниц и на роскошную жизнь, но когда идет речь о тратах на государство, да еще в миллион, то здесь… не все будут сговорчивы. Но я попробую. Найду что сказать. При этом я даже надеюсь заработать. Для начала скажу им полтора миллиона.
– Прохвост! – Лураций чуть не пролил вино мимо чашки.
– Нет, я лишь беру свое! – рассеялся аютанец. – Искусство переговоров, тем более, где речь о военном могуществе государства, должно быть хорошо оплачено! Но деньги сейчас меня не беспокоят.
Он замолчал, раскуривая трубку.
– А что беспокоит? – господин Гюи подвинул ближе к другу чашку с вином.
– Кое-какие вопросы. Лураций, ведь я же не дурак. И я уверен, что такое сложное дело: этот порошок… порох, да? И ту трубу из черной бронзы, – он затянулся ароматным дымом моа, похожим на смесь фруктовых запахов и продолжил: – Их ты придумал не сегодня и не вчера. Почему ты не попытался продать это тогда, когда требовалось двести тысяч Фахумзиру Карфиндуну? Ведь разумнее было не продавать дом, не бегать по городу как ужаленный, в поисках покупателей на твои ценности, а лишь хитро преподнести секрет этого порошка и пушки.
– Здесь все просто: деньги Фахумзир потребовал отдать срочно, а на создание порошка, тем более пушки, которую делали литейщики и мастеровые, ушло много дней. Я же не мог сказать, мол, решите вопрос с освобождением Аленсии сейчас, а как-нибудь потом я вам покажу кое-что полезное, – ростовщик пригубил вино, чувствуя на языке приятный терпкий, чуть сладковатый вкус с оттенком черешни и смоквы. – И ты прав, я придумал все это далеко не сегодня. Скажу даже более: это придумал не я. Я лишь улучшил состав пороха и пушку подогнал под наши условия и возможности. А кто это придумал – вот это можешь не спрашивать. Вопрос слишком сложный. Отвечу так, еще до Тайсима я почерпнул это из книг, свитков и некоторых записей.
– Тогда еще больше вопросов, мой друг, – аютанец откинулся на спинку дивана и выпустил в сторону двери бледную струйку дыма. – Почему же ты не предложил эти штуки еще в Тайсиме или здесь, в Эстерате, как перебрался сюда? Ведь мог бы разбогатеть. Сказочно разбогатеть. Представь себе, открыть собственное производство этих пушек, и продавать их за огромные деньги, держа секрет при себе. Тогда бы тебе совсем не потребовалась бы эта суета с ростовщичеством. Ты мог бы стать богаче любого из Круга Высокой Общины!
– Снова простой ответ. Даже два ответа, – господин Гюи отпил два небольших глоточка делоросского. – Во-первых, мне были не нужны очень большие деньги. Ну, вспомни, Гарнфуз, разве я хоть когда-нибудь стремился к этому? Да, я с охотой вступал в сделки, которые приносили хороший доход и удовольствие, но не более того. Я всегда сторонился лишних хлопот, нервотрепки. А главное мне хватало денег, чтобы жить приятной жизнью и брать от нее все, что я хотел. Зачем более? Наверняка здесь ты меня вполне понимаешь, ведь ты сам такой, – он глянул на аютанца и тот закивал, подтверждая правоту его слов. – А во-вторых… – здесь Лураций задумался, отводя взгляд к старому низкому шкафу, над которым висел маленький пейзаж тайсимских гор, который ростовщик принес из проданного дома. – Во-вторых, у меня был порыв разбогатеть благодаря подобным идеям, когда я был очень молод и жил в Тайсиме. Я действительно хотел продать эти идеи или самому воспользоваться ими, но боги… Понимаешь, ли, мой друг, боги… а, по-твоему, ваш Валлахат – им бы это, возможно, не понравилось. Эти идеи могут нарушить устоявшийся порядок в этом мире, который стерегут Вечные. Тогда я подумал, что мои идеи, слишком меняющие мир, будет противны богам, и не стал показывать их никому. Спрятал все эти мысли в самый дальний уголок памяти. Увы, настало трудное для меня время и пришлось их достать, потому что я должен спасти Эрису. А спасти ее теперь может только моя решимость и достаточно больше деньги.
– Они движутся на запад, уже далеко от Хорувиза? – спросил Гарнфуз, вспоминая недавние показания ментального компаса.
– Да, плывут в сторону Курбу. Уверен, что корабль зайдет именно в порт Курбу. Возможно, это станет конечной точкой их пути, – Лураций решил тоже разжечь трубку и придвинул к себе сафьяновый мешочек с золотым шитьем. – Предположения два: либо корабль захватили пираты, либо сами заключенные каким-то образом справились со стражниками и завладели «Фенией». Одно лишь утешает: Эриса чувствует себя хорошо, даже один раз я чувствовал всплеск ее радости. Но что будет с ней на Курбу или где-то еще, если «Фения» пойдет дальше?
– И для этого тебе нужны большие деньги, чтобы нанять корабль и отчаянную команду? Только зачем такие большие деньги? – аютанец прищурился не столько от своего вопроса, сколько от дыма, шипящего глаза. – Хотя, извини, деньги не будут лишними даже большие.
– Не нанять корабль, а купить. И не отчаянную команду, а хорошую команду, опытного капитана и таких же опытных наемников со школы бойцов Хароса Керима, – пояснил господин Гюи, раскуривая трубку. – И корабль я хочу купить хороший. Уже есть договоренность с торговой гильдией на неплохой трехмачтовый когг новой постройки. Хитрецы запросили триста восемьдесят тысяч салемов. Дорого, но по отзывам знающих людей корабль в самом деле хорош: особо прочный корпус, завидные ходовые качества. Хотя я предпочел бы хорошую арленсийскую карраку. Но увы, это только Вестейме или аж в Арсисе. Они продают этого красавца лишь потому, что у него неудобная планировка – мало грузового места. А мне он как-раз то, что
