нужно: мне же не товары возить, а самому обустроиться в удобной каюте и разместить большую команду. В общем, весь вопрос в деньгах, мой друг. Надеюсь, ты уже завтра переговоришь с заинтересованными людьми.
– Да, друг мой! Завтра же! Признаться, ты меня несказанно удивил! – аютанец улыбнулся как-то странно, мечтательно. – Приложу все усилия. Тем более я рассчитываю вытрясти с них гораздо больше, чем ты запросил. Может быть, даже скажу им пять миллионов?! А почему бы и нет?! – Гарнфуз расхохотался и зашелся кашлем. – Надеюсь, уже завтра, – он достал платочек, промакивая пот, выступивший на лбу, – мы придем к тебе грохотать с твоей пушки. И возможно, человеком, который заинтересуется, будет тот же Фахумзир Карфиндун. Хотя, после не слишком старательного исполнения взятых им обязательств, к нему обращаться душа не лежит. Посмотрим. Есть там люди еще, которых это должно заинтересовать.
– И теперь мое условие тому же Фахумзиру Карфиндуну или тем, кто будет вместо него: деньги срочно! Три дня! Я опасаюсь, что на когг найдутся другие покупатели, – Лураций выпустил облачко ароматного дыма, во рту от моа появился приятный привкус манго. – Напугай их, мол, секрет волшебного порошка может уйти к другим людям. Чем быстрее они решатся, тем выше надежность, что сделку заключу именно с ними. Можешь даже сказать, будто я веду переговоры с кем-то еще. Но только не ярсомским пиратством – такого они не простят.
– Ясное дело, – уж что-что, а это Гарнфуз понимал не хуже Лурация. – Тогда у тебя мигом случатся большие неприятности.
* * *
Хвала Селоину! Северянка осталась одна! Хулд едва ли не под руку повел Корманду в капитанскую каюту и разговор там предстоял интересный: о деньгах и отдыхе на Курбу. Теперь есть время чтобы тихо разобраться с этой белой тварью. Мольда сжала рукоять ножа и подумала, что сейчас имелась лишь одна маленькая неприятность: ее ладонь потела, а значит немного шалили нервы. Но разве это может помешать справиться с задуманным?
Тихо и беззвучно ярсомка двинулась к ящикам и уложенным в три ряда бочкам. Оглянулась, несколько матросов из команды играли в турго под светильником возле кормовой баллисты, и больше не было никого. Только ночь, звезды и она – Мольда. Северную гадюку можно не считать – скоро ее примут воды Жемчужного моря. Акулы в считанные минуты не оставят от нее даже сандалий. Ведь эти прекрасные хищницы являются сразу, едва почувствуют кровь. А крови с перерезанного горла всегда много.
Бесшумно и осторожно пиратка выглянула из-за бочек: северянка сидела на циновке в пол-оборота к проходу. И до нее было примерно шесть-семь шагов. Конечно, даже если эти шаги будут беззвучными, белая змея может заметить ее краем глаза. Но она сидит, и пока она встанет, можно сделать оставшиеся шаги и вонзить ей нож в сердце или чикнуть по горлу – здесь уж в какой позе она встретит острое лезвие.
Мольда решила, что разумнее, попытаться очень тихо приблизиться к ней как можно ближе и уже потом совершить бросок. Выжидать времени не было – Корманду мог не задержаться у брата.
Словно черная тень ярсомка вышла из-за бочек совершенно беззвучно и двинулась по самому краешку рядом с фальшбортом: слева плескались волны, справа возвышались бочки, связанные такелажной веревкой. А впереди уже в четырех шагах шевельнулась та, которая должна умереть.
– Эй, женщина! – раздался громкий окрик у самого уха.
Мольда от неожиданности дернулась, развернулась и увидела прямо перед собой жуткие, нечеловеческие глаза. Они, не мигая, смотрели на нее и светились в темноте желтовато-кровавым отблеском. Пиратка вскрикнула, отшатнувшись, сделала шаг назад и полетела за борт. Раньше, чем она ушла в воду, ее отчаянный крик разнесся по «Дарлону».
– Сармерс! – Эриса тоже закричала от радости и бросилась к нему.
– И чего они все падают? То в обморок, то с крыши или с дерева, то сразу в море?! – недоумевал вауруху, стоя у борта и глядя на место, где пиратка с плеском исчезла в волнах. – Какой-то поголовный падеж населения.
– Сармерс! Тебе важна она или я?! – госпожа Диорич в возмущении ударила его кулачком в грудь.
– Ты, конечно, важна, моя сладкая киса! Очень! Эта женщина, что упала, загораживала мне проход. Вот, вроде освободила. Рад видеть тебя! М-м!.. – лизнул в лобик и обнял.
– Почему так холодно?! – арленсийка ждала страстных объятий, но кот до сих пор даже не обвил ее лапой. – Ты что, за мной не скучал?! Знаешь, что мне пришлось пережить?! Ты знаешь, что я из-за тебя напилась и попала в тюрьму?!
– Подожди, подожди, не так быстро с вопросами! – летающий кот обернулся.
На палубе слышались голоса, какая-то суета началась на корме. Там загорелись факела, и кто-то уже спешил к месту, где вауруху выслушивал претензии госпожи Диорич.
– В общем, летим отсюда, – решил Сармерс. – Чувствую, намечается какой-то неприятный скандал, – только теперь он схватил ее в объятия и прыгнул за борт.
Раньше, чем они достигли морских волн, крылья с силой толкнули воздух, и Сармерс начал подниматься в ночное небо. Описал круг над острыми мачтами «Дарлона», словно давая понять стануэссе, что они прощаются с кораблем, и теперь все это бескрайнее звездное небо только для них двоих. Поднявшись выше, летун позволил себе перевернуться, ожидая радостного визга Эрисы, но она молчала и делала вид, что злится.
– Цветочек, напомни все свои вопросы, а то я что-то подзабыл, – вежливо попросил вауруху.
– Я тебя сейчас со всей силы укушу или заплачу! Ты что вообще не любишь меня?! – вовсе не так представляла Эриса встречу с Сармерсом после долгой разлуки. Сейчас ее даже не радовал полет, от которого раньше всегда захватывало дух и сердце трепетало от восторга.
– Разве ты об этом спрашивала на корабле? Эх… – он тяжко вздохнул, поглядывая желтыми глазами на желтую луну. – Если я должен выбрать между: укусишь ты меня или заплачешь, то…, конечно, лучше если ты заплачь, – решил кот и тут же заорал на все звездное небо от ее укуса в лапу.
– Больно? – полюбопытствовала Эриса, вцепившись покрепче в его шерсть. – И мне больно, что ты такой бессердечный.
– Давай разберемся, как воспитанные люди? – предложил вауруху, приподняв стануэссу повыше и поворачивая к берегу. –
