— Ты так сильно возбуждаешь меня, что я чувствую себя живым.
Он трёт мой клитор тыльной стороной ладони, и ни один бог не смог бы остановить мой крик. Он входит в меня с неумолимой скоростью, приближая меня к финалу, где этот ослепительный свет становится всё ярче и ярче, пока не остаётся единственным, что я вижу.
Тонкая ткань моих трусиков пропитывается влагой и стекает по бёдрам. Звук его пальцев, скользящих по моей влажной коже, просто непристойный. Он идеально сочетается с каждым стоном и прерывистым вздохом, которые вырываются у меня.
Он ловит губами каждый прерывистый стон, словно этот звук поможет ему перейти в следующую жизнь. Он продолжает целовать меня так же. Жадно, отчаянно, словно хочет поглотить меня, а не просто насладиться вкусом.
Я цепляюсь за него, двигая бёдрами в такт его движениям. По крайней мере, я пытаюсь. В движениях моего тела нет ритма. Я не могу решить, чего мне хочется больше: ощущать его пальцы или чувствовать, как он трётся об меня в молчаливом обещании того, что будет дальше.
Экстаз взрывается во всех уголках моего существа. Если бы я не была призраком, дом бы затрясся от силы моего крика, когда я впиваюсь ногтями в его плечи. Даже сам Сатана не смог бы спустить меня с этой высоты. Даже Линкс, когда он вытаскивает пальцы, чтобы швырнуть меня на кровать.
— Вот так, детка. Разорви мою кожу, — стонет он.
Я не успеваю расстроиться из-за внезапной потери, как он снова на мне, его голова зажата между моих бёдер, он всасывает мой клитор в рот. Моя сверхчувствительная плоть кричит от внезапного контакта и в то же время тает.
Я вскрикиваю, когда он отстраняется, чтобы укусить меня за бедро, а затем рвёт ткань моих шорт и трусиков. Звук рвущейся ткани достаточно громкий, чтобы на мгновение вывести меня из оцепенения, вызванного похотью, и заставить по-настоящему взглянуть на него.
Чернота поглотила все оттенки синего в его радужке. Даже в человеческом обличье он больше похож на зверя, чем на человека, и смотрит на меня так, словно я его следующая трапеза и он собирается смаковать каждый кусочек.
На его спине видны влажные тёмные пятна — следы кровавой бойни, устроенной моими ногтями. Я не испытываю ни малейшего раскаяния.
Тусклый лунный свет ласкает его высокие скулы и покатые плечи, скользит по его рукам, которые кажутся огромными и обвивают мои бёдра, удерживая меня на месте.
Он облизывает нижнюю губу, глядя на мои бёдра. От смущения я ёрзаю, но это быстро проходит, когда я слышу его низкий хриплый голос.
— Посмотри на мою милую мёртвую киску. — Губы Линкса растягиваются в демонической ухмылке, прежде чем он проводит языком по моему центру.
Я сжимаюсь вся целиком. Пальцы ног. Ноги — вокруг его плеч. Пальцы — в его волосах. Это наслаждение пожирает душу во всех смыслах этого слова.
— Твоя киска могла бы убить и не такого слабака. — Он ласкает мой клитор, а затем проникает в меня языком, после чего снова начинает целовать этот нервный узел, словно я — хрупкое сокровище, а он охвачен жадностью.
Но, может быть, это я хочу слишком многого, потому что мне этого недостаточно.
Я хочу поцеловать его. Трахнуть его. Оседлать его. Почувствовать его грудь на своей, ощутить шлепки его бёдер и гул в его груди.
— Ты мне нужен, — всхлипываю я, и тяну его за волосы, чтобы он наклонился ко мне.
— Если ты будешь так шептать, я перестану притворяться, что могу тебе сопротивляться.
Он снимает штаны и забирается на меня быстрее, чем я успеваю опомниться.
Я не успеваю ничего подумать, как он направляет свой член и входит в меня. Я могу только кричать. Удовольствие смешивается с болью. Это чувство — нечестивое, плотское, и я бы с радостью заплатила за любой грех.
Он выпячивает бёдра.
— Скажи это ещё раз. — Линкс подаётся вперёд, так что я почти чувствую его вкус у себя на языке.
— Ты мне нужен, — кричу я, проводя ногтями по его спине — не знаю, насколько сильно. У меня закатываются глаза, а лёгкие перестают работать. Моё тело растягивается и ноет, приспосабливаясь к его размерам, но какую бы боль я ни испытывала, она заглушается его губами на моих.
Он ругается, и его следующий толчок едва не доводит меня до оргазма. — Я буду трахать тебя так, что твоё сердце снова забьётся.
С каждым движением его бёдер боль отступает, пока удовольствие не становится слишком сильным. Непрошеные слёзы обжигают мои глаза, и даже если бы я захотела, я не смогла бы их сдержать. Я ничего не могу с собой поделать, чтобы не закричать так, словно разверзлись небеса.
Кожа шлёпает по влажной коже. Наши прерывистые вздохи смешиваются с прерывистыми поцелуями. Между грудей у меня выступают капельки пота, а в ушах шумит пульс. Каждый его стон и кряхтение возносят меня всё выше. Я — клубок дыма и плоти, выкрикивающий имя демона, который проклял меня, обрекая на бесконечное существование в доме, который преследует меня, и это самое живое чувство, которое я когда-либо испытывала.
— Красотка, твоя киска убила бы меня, если бы я уже не был мёртв, — рычит Линкс мне в ухо. — Ты понятия не имеешь, как тонка грань между желанием обладать тобой и потерей рассудка.
Кажется, я что-то говорю. Может быть, умоляю. Может быть, требую.
Моё наслаждение достигает пика, и в голове не остаётся ни одной мысли, которую можно было бы просчитать. По щеке скатывается слеза. Кажется, я снова выкрикиваю его имя. С моего языка слетают повторяющиеся слоги, становясь всё громче по мере того, как я приближаюсь к вершине, на которой увижу божественное существо.
Толчки Линкса становятся всё более яростными. Он не просто трахает меня, он вдалбливается в меня, как обезумевшее животное, вырвавшееся из пут, которые его сдерживали. Это уничтожает меня. Подталкивает меня к краю, и я тону в блаженстве.
Внутри всё сжимается, и всё взрывается. Я никогда не испытывала ничего подобного. Ничто, ни на этом этапе загробной жизни, ни на следующем, не может быть таким приятным. Я царапаю его спину, простыни, его руки — всё, до чего могу дотянуться, — и кричу.
И тут я слышу рёв, от которого дрожат стены. Он вторит мощному толчку Линкса, добавляя ещё один уровень удовольствия к кульминации. Его губы впиваются в мои, целуя меня так, словно это последний кусочек пазла.
Наши губы продолжают двигаться в унисон, пока его толчки
