class="p">— Ты ведёшь себя безрассудно, — говорит она. — Неосторожно.
Напряжение сковывает мои мышцы, тело становится жёстким. Я перекатываю плечами, пытаясь сбросить злость, пульсирующую в венах.
— Ты раздуваешь проблему, Делла. Никто меня не видел.
— Но могли, — возражает она, перебирая свои тёмные кудри, разделяя густые пряди пальцами.
Леона обожала эти кудри. Годами она уговаривала Деллу написать автопортрет, утверждая, что такую красоту нужно сохранить для потомков. Делла всегда отмахивалась, но я ловила, как она улыбается своему отражению, тратя больше времени на укладку волос.
Это воспоминание только разжигает мою злость.
— Почему мы вообще об этом говорим? — Я резко вскакиваю на ноги. — Это не важно! Тот, кто убил моего отца, сделал это, чтобы послать мне сообщение. Он знает, кто я!
— Ты не можешь быть в этом уверена, — возражает она, хотя я вижу, что сама в это не верит.
Я начинаю ходить туда-сюда по ковру, глубоко дыша, пытаясь унять вихрь мыслей. Я пришла сюда не для бессмысленных споров.
— Нам нужна зацепка, — говорю я уже спокойнее, сцепляя руки. — Свяжись со своими людьми в городе, узнай, не слышали ли они чего. И поговори с девушками, которые работают в зале. Пьяные мужчины всегда болтливы, когда хотят произвести впечатление. Кто-то из них мог сказать что-то полезное.
— Я не буду этого делать.
Я останавливаюсь и медленно поворачиваю голову к ней.
— Какого чёрта?
— Потому что это не важно, — ровно отвечает она. Я открываю рот, чтобы возразить, но она перебивает. — Бэйлор, скорее всего, назначит большую награду за Ангела Милосердия. Это привлечёт внимание каждого отчаявшегося в этом городе. Сейчас нам нужно залечь на дно. Расспросы и просьбы об услугах — не тот способ, чтобы этого добиться. И если бы ты мыслила ясно, ты бы это поняла.
— Как долго?
Её лоб морщится.
— Что?
— Как долго, по-твоему, мы должны прятаться? — требую я, чувствуя, как меня трясёт.
Она склоняет голову набок, разглядывая меня с каким-то чувством, на которое у меня нет сил.
— Пока не станет безопасно.
Я резко смеюсь.
— Значит, тем временем мы просто спрячем головы в песок и будем игнорировать всех, кому нужна помощь?
— Мы не можем помогать другим, если не можем помочь себе, — говорит она терпеливо, и это только сильнее выводит меня из себя.
— Трусиха.
Делла замирает.
— Что ты сказала?
— Ты сдаёшься! — Где-то в глубине я понимаю, что это несправедливо, но та разумная часть меня сейчас заперта, скована каким-то безрассудным чудовищем с моим лицом.
Она поднимается с дивана и подходит ко мне. По её сдержанным движениям видно, что она с трудом держит себя в руках, но меня это не останавливает.
— Всего лишь пока не станет безопасно, — повторяет она.
— Никогда не было безопасно! — кричу я, ударяя кулаком себя в грудь. — И никогда не будет! Не для меня!
— Тогда, может, нам стоит остановиться навсегда!
Земля подо мной качается. По крайней мере, мне так кажется.
— Нет. — Я качаю головой, пытаясь сдержать жар за глазами. — Я не буду.
— Будешь. — По её сжатой челюсти я понимаю, что проиграла.
— Ты не управляешь мной. Никто не управляет мной. — Слова застревают в горле, звучат глухо и надломленно.
Её лицо наполняется жалостью.
— Мы обе знаем, что это неправда, Айверсон.
Моя голова дёргается назад, будто она меня ударила.
— Если ты продолжишь, тебя поймают, — продолжает она, её голос смягчается. — И меня поймают вместе с тобой. Всё хорошее, что мы делаем, закончится.
Моя нижняя губа дрожит.
— Разве ты не пытаешься закончить это прямо сейчас?
— Есть разница между тем, чтобы остановиться навсегда, и тем, чтобы затаиться на несколько месяцев, — объясняет она. — И с твоей помолвкой тебе нужно быть осторожной. За тобой будут следить как никогда раньше. Тебе вообще не стоило сюда приходить.
Разумная часть меня шепчет, что она права, но я отказываюсь это принимать. Я не могу потерять единственное, в чём я хороша. Единственное, для чего я нужна. Без этого кто я? Просто рейф? Питомец Бэйлора? Его невеста? Ангел Милосердия — это роль, которую я выбрала. Без неё остаются лишь подделки меня. Я — ничто.
Никчёмная.
— Делла, пожалуйста. — Мой голос срывается.
Она опускает взгляд, переминаясь с ноги на ногу.
— Я должна их защищать, — шепчу я, не в силах скрыть слёзы, катящиеся по щекам.
— Почему? — спрашивает она, и странное выражение омрачает её красивое лицо. — Почему это для тебя так важно?
— Потому что я не защитила её! — кричу я, когда что-то внутри меня ломается.
Я тут же закрываю рот руками, но уже поздно. Стыд обжигает меня изнутри, взгляд мечется между женщиной передо мной и портретом на стене.
— Айви…
— Не надо, — обрываю я, пятясь назад, не в силах слышать ничего сквозь гул в ушах. — Прости. Прости меня.
Я не знаю, к кому обращаюсь — к Леоне или к Делле.
Не сказав больше ни слова, я убегаю. Голова кружится, пока я мчусь по коридорам и влетаю в одну из передних зал. Клуб разделён на зоны, каждая из которых рассчитана на свою публику. Эта — по сути казино.
По залу расставлены столы, каждый предназначен для своей игры на удачу. Сегодня большинство зрителей собрались вокруг одного из столов для игры в кости, где какой-то богач развлекает публику. Ему следовало бы знать лучше, чем искушать Судьбу, рискуя состоянием на броске костей. Это не в их природе — проявлять сдержанность.
Дым стелется в воздухе, забивая горло. Тяжёлая музыка бьёт в стены, доносясь из соседнего зала, где пьяные посетители трутся друг о друга вспотевшими телами. Они будут танцевать до самого рассвета. Многие из них, скорее всего, потом окажутся в комнатах наверху — вместе с некоторыми игроками отсюда.
Вместо того чтобы идти к выходу, как следовало бы, я оказываюсь у бара. Не спрашивая, бармен ставит передо мной стакан с щедрой порцией. Я осушаю его одним глотком, морщась от неприятного вкуса. Он усмехается моей реакции, снова наполняет стакан и оставляет меня, чтобы заняться другими клиентами. Сидеть здесь, на виду, — глупо, но мне уже всё равно. Возможно, мне хочется опасности…
Я закатываю глаза, когда кто-то опускается на соседний стул.
— Теперь мне обращаться к тебе «Ваше Высочество»? — с насмешкой спрашивает Дэрроу, разворачиваясь на стуле и опираясь локтями о стойку.
— Уйди, — говорю я, делая глоток и позволяя алкоголю обжечь горло.
— Это так ты разговариваешь со своим будущим подданным? — надменно тянет он.
— У тебя вообще не будет будущего, если продолжишь со мной говорить, — предупреждаю я. — Иди играй в свои глупые игры с остальными дегенератами.
— Предположения
