облизать прямо…
Я плавно переворачиваю нож, чтобы провести им по лицу Эйши, оставляя длинный порез, из которого сразу же начинает сочиться черная кровь. Она с рычанием отступает назад, зажимая ладонью новую рану, которая определенно оставит неровный шрам.
— Не смотри на него больше, — предупреждаю я ее, позволяя своему голосу упасть до убийственного уровня. — И если ты сделаешь еще одно мимолетное замечание о ком-либо из моих парней, я отрежу эти рога от твоей гребаной головы и задушу тебя твоим собственным позвоночником.
— О-о-о, — воркует Бэйл позади меня. — Вы, ребята, это слышали? Ее парни. Мне нравится, когда она становится такой кровожадной и милой. — Обжигающий взгляд быстро сменяется его счастливой улыбкой, когда он снова смотрит на Эйшу. — Но, чтобы внести ясность, моя пара точно тебя сотрет в порошок, так что не смотри своими маленькими глазками-бусинками на ее товар.
— Неужели я наконец-то смогу изувечить Мелхома за то, что он оскорбил тебя, дорогая? — Крипт проверяет связь, его фиолетовые глаза умоляюще смотрят на меня. — Я позабочусь о том, чтобы ты могла наслаждаться его криками столько, сколько захочешь.
— Такой заботливый.
Сайлас ухмыляется. — Почему неудивительно, что в твоих словах нет сарказма, sangfluir?
Я бросаю взгляд на Эверетта, возвращаясь к текущей теме. — Какое, черт возьми, отношение ко мне имеет основатель Реформистов?
Эйша смеется, приходя в себя, вытирая темную кровь с руки о кожаные штаны. — Ты хочешь сказать, что не знаешь? Ты дочь Амато.
29
Мэйвен
Я пристально смотрю на демонессу.
— Ты — единственная причина, по которой он начал движение в первую очередь — и теперь я, блядь, понимаю почему! Какой же запах у нее, да? Я же говорила тебе, говнюк, — добавляет Эйша, пока Мелхом и близнецы нюхают воздух вокруг нас.
Мелхом выглядит сбитым с толку. — Дьяволы и мудаки! Клянусь твоей изменяющей шлюшьей дырой, в прошлый раз, когда я был рядом с ней, она не так пахла..
Он снова глубоко вдыхает.
— Прекратите обнюхивать мою пару, — рявкает Бэйлфайр, обнажая зубы.
Я игнорирую их странный намек на мой запах, все еще сосредоточенная на словах Эйши. — Ты ошибаешься. Мои родители были медленно и жестоко убиты во время всплеска, прежде чем личи забрали меня.
Демонесса фыркает и жестом приглашает нас следовать за ними к столам, передвигая их, пока мы не сможем сесть. По крайней мере, некоторые из нас садятся. В этом маленьком ресторанчике не хватает стульев, поэтому Бэйл и Крипт встают позади нас, а Эверетт и Сайлас садятся по обе стороны от меня. Эйша садится напротив стола. Другие демоны идут заказывать еду у очень рассеянного сотрудника, который, очевидно, не заметил ничего странного, происходящего здесь.
Эйша разглядывает меня, качая головой. — Черт возьми, я не могу поверить, что этот человек говорил правду. Я говорила ему, что он похотливый гребаный мечтатель, но вот ты здесь.
— Твои расплывчатые ответы испытывают мое терпение. Еще раз: оба моих родителя умерли.
Она ухмыляется. — Да ну. Совершенно верно, что ты дочь Пьетро Амато, детка. Тебе было бы всего два года, когда они утащили тебя, так что ты не можешь помнить своих родителей, не говоря уже о том, что они умерли. Это значит, что все, что ты знаешь, — это то, что тебе рассказали болваны из Нэтэра, не так ли?
Это… правда.
Я хмурюсь, обдумывая возможность того, что мои родители каким-то образом пережили волну, о которой мне рассказывал Дагон. — Почему ты так уверена, что я его ребенок?
Остальные демоны возвращаются к столу с множеством тарелок с курицей, каким-то мясом, завернутым в хлеб, другими дымящимися блюдами и газировкой.
Эйша пододвигает ко мне тарелку.
Я отталкиваю ее назад.
— Это не из-за твоего характера, это я тебе точно могу сказать! Держу пари, ты унаследовала это дерьмо от своей матери. — Она смеется и качает головой, откусывая огромный кусок курицы и кивая на мой квинтет, стараясь больше не смотреть на них. — Они хотят?
— Я имею в виду, если ты предлагаешь… — начинает Бэйл.
Крипт сильно толкает его локтем.
— Нет. Мы сами купить себе что-нибудь съедобное, — говорит Эверетт, с явным отвращением наблюдая, как близнецы набрасываются на еду так, словно их десятилетиями морили голодом.
Эйша пожимает плечами и улыбается мне. — Послушай, Телум. Твой отец был отличным парнем.
Подожди секунду. — Если ты собираешься сказать мне, что трахалась с ним, меня вырвет на твою еду.
Она разражается безудержным смехом, как и остальные три демона.
— О, черт, нет, — наконец вытирает слезу Эйша, качая головой. — Амато был под каблуком у твоей мамы, как никто другой. Если ты спросишь меня, отчасти именно поэтому он был так одержим желанием вернуть тебя из Нэтэра — он сказал, что ты ее точная копия. Бедняга был полон решимости стать лучшим отцом во всем проклятом мире. Хотел воспитать тебя как гребаную принцессу в одиночку.
Вот и ответ на этот вопрос.
Матери нет. Умерла или бросила нас до того, как меня забрали.
— И каким-то образом он ладил с такими, как ты? — Уточняю я, поглядывая на демонов. Я не уверена, что близнецы умеют говорить. Некоторые демоны не очень хорошо владеют человеческими языками.
— Он был гораздо более непредубежденным, чем большинство людей, — кивает Эйша.
Она снова предлагает мне курицу, более настойчиво, как будто ее раздражает, что я не ем. На этот раз Сайлас забирает ее у нее и перебрасывает через плечо, чтобы довести мысль до конца.
Демонесса фыркает. — Знаешь, сначала мы, демоны, подумали, что Амато чертов идиот. Чертовски мягкий этот парень. Раньше он был каким-то крутым доктором, и он заботился обо всех и вся — снял бы с себя рубашку для незнакомого человека, если бы думал, что это ему поможет. Всегда готов поболтать о чувствах, морали, жизненной цели, улучшении мира…
— Он звучит утомительно.
— Да, спасибо тебе! — хихикает она. — Именно это я и сказала этому ублюдку. Честно говоря, он сводил нас с ума, но он был далеко не так плох, как большинство смертных. Что еще лучше, он был готов пойти на любое сомнительное дерьмо, чтобы вернуть тебя. Анализ крови, ритуалы некромантов, гадание по душам — назови что угодно, он пробовал все это в течение семи гребаных лет. Этот парень был так одержим желанием вернуть тебя, что я, наконец, заставила его рассказать мне почему. И знаешь, что он мне сказал?
Я выжидающе выгибаю бровь.
— Моя дочь — это весь мой мир. Без нее он не имеет смысла, — драматично декламирует Эйша, сопровождая это резким смехом и громко потягивая содовую. —
